100 магнитоальбомов советского рока

Одна из лучших книг о русской рок-музыке. Рекомендуется всем - и славянофилам-русрокерам, уже прошедшим через горнило стадии "ЦОЙЖИФФ", и западникам, брезгливо косящимся на хой-гопоту с клинским. Потому что подборка альбомов, хотя и не бесспорна, но все же чрезвычайно интересна и содержит много самых настоящих жемчужин, которые другим способом добыть не так-то просто. Плюс к этому - весьма грамотный и аккуратный исторический обзор в начале книги. Ну и чтобы побыть брюзгой, перечислю некоторые минусы: подборка альбомов на мой субъективный вкус все же небезупречна (многовато мэйнстрима, а отдельные лоты вызывают чувство глубокого недоумения; кое-что достойное отсутствует), а некоторые истории, согласно неподтвержденным слухам, далеки от действительности. Но эти минусы по большому счету общей картины не портят.

Подборка, конечно, не бесспорна, но написано настолько интересно и познавательно, что возникает желание немедля где-нибудь найти и прослушать все альбомы, о которых идет речь в книге. Чем я, собственно, и занимался - параллельно открыв для себя творчество таких групп, как Хроноп, Неоретро, Принцип Неопределенности, Урфин Джюс, Мануфактура, Оберманекен, а также несколько иначе взглянув на песни Аквариума, Зоопарка, Гражданской Обороны, АукцЫона и т.д.
Кстати, очень отчетливо прослеживается вполне такая тенденция: если ранние альбомы имеют более "светлую" эмоциональную окраску и определенную интеллектуальность, то альбомы периода конца перестройки - это как правило экзистенциальные завывания или же матерные псевдочастушки (был бы я СССР-ом, я бы тоже развалился - под такой-то саундтрек). Еще удивил тот факт, что подпольная сеть распространения музыки была настолько мощной, что альбом, выпущенный в Ленинграде, через три дня мог уже появиться у жителей какой-нибудь деревни в Амурской области - вот что значит энтузиазм меломанов. В общем, книга расширяет не только музыкальный горизонт, чем и понравилась

Итог - 10 баллов из 10

Замечательная книга. Замечательная не только тем, что она раскрывает многие тайны и проливает свет на создание рок-движения в советском союзе. Эта книга хороша прежде всего тем, что ее написал неравнодушный человек, который сам в этом всем варился, который любит музыку и уважает музыкантов, их мировоззрения, увлечения, странности и слабости.

Работа проведена колоссальная, ведь многие вещи при союзе были запрещены, записи утеряны или уничтожены, что-то спрятано, так глубоко, что уже и не вспомнить. Некоторых людей, о которых идет речь в книге, уже не было в живых на момент ее написания. Но, несмотря на это, музыкальных альбомов были многие сотни и выбрать из них какой-то определенный топ - это огромная ответственность. Мне кажется, что Кушнир с этой задачей справился если и не на отлично, то уж хорошо точно.

Благодаря его творчеству, мы можем наглядно представить, каких усилий стоило записать хороший альбом, во времена, когда не было еще ни компакт-дисков, ни даже кассет, а магнитофоны были размером со стиральную машину. Когда каждый случайный прохожий мог стукануть в органы и группа прекращала существование. Когда музыкантов клали в психушки, чтобы излечить ростки инакомыслия. А люди все равно играли рок и записывали его для нас. Это очень впечатляет. Очень.

«В последний день сессии выпал первый снег. Каспарян закончил писать гитару в "Шансе", вынул штекер из пульта, посмотрел в окно и, не выходя из образа "черного странника", устало сказал: "Ебаная зима".»

Вот этой цитатой можно описать общее состояние магнитозаписи 80-ых. Читая сейчас всё это, страшно вспомнить, что реально так и было. В тот «каменный век», гонимое государством, подпольное творчество смогло выжить и позже прогрессировать, хоть и потеряв свой смысл.

Мне кажется, «русский рок» начал движение к своему концу года с 86-го. В тот момент, когда пропала причина для существования «русского рока». И вот группы, появившиеся позже, могут хоть упеться в том стиле, но это будет лишь игра, пародия, подражание. Пилот, Сплин, Би-2 и прочие это не «русский рок» в первоначальном его понимании. Аквариум, ДДТ, Алиса, Наутилус Помпилиус, Настя и многие другие, кто начали своё шествие до 86-го, вот они настоящий «русский рок». Они созрели в нужной среде и несут это в себе с тех самых пор.
Писали альбомы на бытовые магнитофоны самодельными инструментами. Кольцевали биты в прямом смысле этого слова — резали плёнку, склеивали и вокруг ножек стульев и столов пускали запись чтоб был бесконечный повтор ритм-секции. Писали партии в шкафах для нужной акустики. Разносили барабаны и гитары по комнатам и играли «вглухую». Экспериментальным путём искали нужное место для микрофона, для соблюдения нужного баланса звука. Монтировали записи отмеряя секундомерами и линейкой.

Или вот, например, конкретнее: припев на «Кто я?» Наутилуса Помпилиуса писался ночью в хрущёвке, при этом Бутусов был накрыт матрасом и кучей одеял для того чтобы не беспокоить соседей.

Ну и про оформление альбомов тоже много интересного. У меня на десктопе долгое время в качестве обоев была обложка с альбома «Разлука» Наутилуса Помпилиуса. Дойдя до очередной главы этой книги и прочитав историю создания этой обложки, я посмотрел на неё, и перестал видеть горы, которые видел на ней до этого.

Прямо в подвале клуба архитектурного института, в котором происходила запись одного из самых знаменитых альбомов 80-х годов, Зиганшин уложил музыкантов «Наутилуса» на пол. Затем накрыл их сверху материей - таким образом, чтобы виднелись только очертания фигур. Тут же была произведена небольшая фальсификация - вместо отсутствующего Могилевского с левого края был уложен звукооператор Андрей Макаров.
Дальнейшие события развивались следующим образом. Упрятав рок-квартет под грубую ткань, Зиганшин залез на лесенку-стремянку и завис над группой вместе с фотоаппаратом. Взглянув в объектив, Ильдар понял, что для получения эффекта «облегания» лиц необходимо резко смягчить тряпку. Для этого ее следовало сделать сырой. Таким образом, во имя высокого искусства на музыкантов было вылито целое ведро воды.
«Когда я начал снимать, люди под материей вдруг зашевелились, - вспоминает Зиганшин. - Внезапно выяснилось, что вода забила все поры и воздух сквозь ткань не проходит. Музыканты стали задыхаться, биться в истерике, но мужественно дотерпели до конца съемки».

В книге ещё много всего интересного, в том числе и про малоизвестные группы. Не мало страниц уделено и Летову с его разными проектами. В очередной раз убедился, что музыка Летова это музыка для не совсем здоровых людей.

Ну и открыл несколько групп, которые звучат актуально, не смотря на то, что прошло уже 30 лет. Мануфактура, До Мажор, Стук бамбука в 11 часов — вот три группы которые буду переслушивать и не раз. Много остального было интересно прослушать просто ради ознакомления, вдохновившись прочитанным.
Можно ещё накатать телегу про то что «сейчас» и то что «тогда», но лень. Просто реально музыка тогда была далеко не только музыка.

p.s. Начал читать подаренную книгу «Звезда по имени Виктор Цой» авторства некоего Виталия Калгина. Это какой-то ужас. От стиля писателя (если его можно назвать писателем) чтение напоминает скрежет пенопласта. Я понимаю, куча интервью и прочего интересного, но вот такая кривая форма подачи. Как такое вообще можно ещё и продавать.

Александру Кушниру удалось запечатлеть важнейший период в истории отечественной музыки — редчайший случай, когда целая эпоха может уместиться в одну, пусть и объемистую, книгу. Масштабы записи рок-альбомов в доперестроечный период были искусственно ужаты: на этот подвиг решались немногие. От них требовалась смелость, хитрость, дипломатичность, но главное, огромная любовь к новой музыке, которая каким-то чудом пробивалась в Советском Союзе в конце семидесятых — начале восьмидесятых. Не меньшая смелость требовалась и от самих музыкантов. Почти все они пребывали в ситуации, когда на них оказывалось давление отовсюду, откуда к ним можно было подступиться. Они были изгнаны из государственных структур, альтернативы которым тогда просто не существовало, но продолжали сочинять и исполнять новую музыку. Это было творчество не ради славы, не ради денег, а ради самой музыки. Тот самый случай, когда сочиняли музыку и исполняли ее потому, что не могли не сочинять и не исполнять.

Начиная с шестидесятых границы Советского Союза, полностью закрытые для свободного выезда, стали информационно проницаемыми, и в отечественные интеллектуальные сообщества начали проникать достижения музыкальной революции, которую тогда переживал весь мир. Они не только способствовали возникновению официально признанных вокально-инструментальных ансамблей, но и породили альтернативную музыкальную реальность, развивавшуюся по собственным законам. Ее герои шли по тропам, проторенным западными музыкантами, но не след в след, а с ответвлениями, которые в конце концов и придали советскому року индивидуальные черты, сделали его таким не похожим ни на что другое и неповторимым. Сразу после распада Советского Союза, а вместе с ним и всех структур, составлявших скелет этого государства, отечественный рок словно выдыхается, теряет свою энергетику, но не просто исчезает или становится каким-то другим — он перерождается, и его история начинает новый отсчет.

Советский рок стал прибежищем интеллектуалов, которые не могли реализоваться ни в каких других сферах. Это еще один эффект косности советской иерархической системы: в конце семидесятых появилась тонкая прослойка людей, не вписывающихся в нее никаким образом, и они начали движение к какой-то новой жизни, наступление которой невозможно было предугадать. После 1991 года — последнего в хронологии книги — перед харизматиками открылись неизведанные пути и шоу-бизнес, в который стала стремительно перерождаться индустрия подпольного рока, перестал быть самым привлекательным из них. Алкоголь и наркотики в неограниченных количествах проредили ряды рок-героев. Их голоса перестали быть живительным источником, к которому приникало общество в поисках ответов на вопросы, что это за мир, где они оказались по стечению обстоятельств, и что с ним происходит, какими путями им следовать и что предстоит пережить. Да и сам мир стал на какое-то время понятным и легкообъяснимым.

Сейчас, когда выяснилось, что человеческая история движется куда более сложным путем, чем мы себе представляли, и фантомы советской реальности всплывают даже в сознании у тех, кто с ней никогда не соприкасался, мы вынуждены снова задать себе вопросы, на которые когда-то дали слишком поспешные ответы. И один из очень важных ответов почти наверняка скрыт в советском роке, с такой страстью и яростью описываемом автором книги. В какую реальность удалось приоткрыть дверь рокерам восьмидесятых и почему мы все в ней оказались? Понимали ли они сами, куда нас ведут и что из этого в конце концов получится? Что за формулы звучат на пленках теперь уже тридцати-сорокалетней давности? Почему они впитывались в наше сознание, подобно тому как дождевая вода впитывается в землю, иссохшую от многолетней засухи? Только в одном можно оставаться уверенным до конца: этим миром правит музыка, которая и есть любовь, и на магнитных пленках последнего советского пятнадцатилетия ее в избытке.