Три повести о чудесах

- Судьба благосклонна к людям вашего склада ума. А нам, неудачникам, надо лишь вовремя ухватиться за плащ чужой удачи.

Джеймс подумал, что это самое вежливое и изысканное "дуракам везет", какое он слышал за всю свою жизнь.

«Таланту есть предел, лишь гений беспределен»

Красота есть смертоносная целесообразность, добровольно обращенная ко Злу.

- Тук-тук!

• Кто там есть?
• Это мы, ваши друзья с кладбища!

— И вот этот кисломордый иблис, чья душа — потемки, чье сердце — омут смердящий, а руки подобны крючьям могильщика, и говорит мне скверным голосом: «Душенька, если вы согласитесь выйти за меня замуж, я буду счастливейшим человеком в мире…»

— А ты?

— А что я? Замуж-то хочется…

«А как насчет мятежа? — со всей учтивостью, но более чем внятно спросили верноподданные трибуны. — Такого себе маленького, добропорядочного бунта?! Мы понимаем, монаршая воля, то да се, но народ жаждет… И не хлебом, знаете ли, единым!..»

Трудно выглядеть спокойным, когда в душу нагадил клин перелетных грифонов. Тут или нюхай, братец, или разгребай.

Кто, как не он, в конечном итоге организовал (клеветническое «спровоцировал» отвергаем с негодованием) сегодняшнее грандиозное действо?

Пустяк, потеха: раб — не человек, случайный клинок — не фамильный меч.

Всем языки не оборвешь, к сожалению.

Чума на вашу магию!

Уговор дороже денег, а честь дороже уговора. Отказаться — значит потерять лицо. А жить без лица — удел мокриц и нопэрапонов.

Присев рядом на корточки, я отрастил мухе еще два десятка лапок. Чтобы доставить ребенку удовольствие. Дитя заплакало и убежало. Что-то ужасное творилось со Злом. Но и Добро было не в лучшем состоянии.

Вы этим "срамом" гордиться должны! Вы ж уникумы! Редкость! Гордость королевства! Никого Нихон не проклинал, одних вас!

Победа над собой – банальность, замусоленная тысячей языков. Монета, стершаяся от долгого хождения в легендах и притчах, наставлениях и моралитэ. Сколько ни тверди на перекрестках о величии такой победы, она не станет для людей привлекательней. Тысячи целей, куда более внятных, заслонят бедную замарашку, оттеснят в сторону и будут правы.

Грязный, завшивленный бродяга в вязаной шапочке и драном, продуваемом насквозь плаще роется в отбросах. Странные баки из металла высоки, приходится стоять на цыпочках. Иначе в помойку не влезть. Вонь, гадкое месиво расползается под пальцами. Голод терзает желудок, грудь рвет когтями надсадный кашель. В колени насыпали толченого стекла. В душу наплевали.Тоска, пустота, безысходность. Позади -- слякоть, впереди – лед.

Одиночество.

Смерть.

Скорей бы.

Хотя смерть – лишь минутная передышка...

Однажды ты перестаешь отличать изученное вчера от изученного год назад, забываешь правила, не разбираешься в тонкостях, путаешь мягкое с кислым — и больше не интересуешься, глупо или умно ты выглядишь со стороны и что скажут зрители.

Формулы и уравнения совокуплялись, рождая истину. Та легко опровергала саму себя, двоилась, троилась, рождая, в свою очередь, споры… Собравшиеся охали, ахали и бросали вверх чепчики, сорванные с пробегавших мимо дам.