Цитаты из книги Transhumanism inc

Писать сочинения было просто. Считалось, что ученики делятся личными мыслями, но на самом деле текст нашептывала кукуха, диктуя с допотопной как сам Шарабан-Мухлюев шпоры. Это не наказывалось: преподаватели смотрели только на почерк.

Неизбежны только смерть и налоги, гласила народная пословица. С налогами вопрос еще можно было решить - а вот со смертью никак.

Из-за формальностей биржевой торговли семья как бы лишалась на несколько секунд папиной поддержки всякий раз, когда он перемещал крупные средства между группами фишек – на время перезаключения контрактов снимались все гарантии, данные папой семье. Это был просто юридический глюк, но для системы Маня становилась золушкой. Потом контракты и доверенности регистрировались заново, и все возвращалось в норму – но зеркало четко показывало Мане эти несколько нищих секунд.

Уроки были стандартными – ученикам давали для комментария какую-нибудь фразу классика. Публика в лицее училась передовая и космополитичная, поэтому, чтобы никого не задеть, темы для сочинений брали многовековой давности – подальше от язв актуальной повестки.

Ночь и правда была уже здесь – хотя пока что в виде слабого трехпроцентного раствора. И ночь была нежна.

секрет счастья именно в том, чтобы не ковырять происходящее сомнениями, а спокойно им наслаждаться.

Действительность» – не что иное как ярлык, лично размещаемый каждым индивидуумом на конкурирующих массивах информации. «Идентичность» – это усредненная функция таких размещений. Поколенческие идентичности формируются агрессивной подсветкой комплекса нарративов, отобранных корпоративным менеджментом…

Как и за любым настоящим искусством, за картиной крылась человеческая трагедия, которую объясняла прикрученная к стене бронзовая табличка.

Краткость – сестра продаж.

С религиозной точки зрения это не будет самоубийством, думал Дмитрий. Во всяком случае, обычным бытовым самоубийством, комфортно-трусливым бегством от трудностей жизни. Это будет похоже на один из врачебных подвигов прошлых веков, которые он проходил, учась на имплантолога. Почти как привить себе неизлечимую болезнь, чтобы изучить ее симптомы. Может быть, он даже успеет наговорить что-то важное для человечества на диктофон… Впрочем, ну его в жопу, это человечество.

главное отличие журналиста от проститутки в том, что журналисту платит сутенер.

<<Тело кончится! - говорили Глаза Света друг другу. - И мы кончимся, этих нас больше не будет, и Свет воссияет и сделается свободен! Он не будет падать ни на что! Он станет свободной даже от себя Любовью. Но надо ждать. Надо долго ждать, и сострадательно помогать тем, в ком Свет уже угас...>>

<<Понимать>> по сути означало <вспоминать>>.

Итак, к чему же пришло в конце своей истории человечество?
Бессмертные баночные элиты под землей, смертный обслуживающий персонал на поверхности, ветряки, конная тяга и мозг, чипированный у всех работающих на олигархию животных.

возводить Красную Утопию в надежде на придуманную немцами мировую революцию – чтобы потом из последних сил отбиваться от их же солнечных ликвидаторов на амфетаминах, а отбившись чудовищной кровью, продать окропленную ею империю на металлолом, чтобы начать строительство новой, близкой по духу, но слабее в десять раз, и все из тех же самых кабинетов…

Поскольку все члены высшего руководства давно переехали в банки, Государственный Совет называли не иначе как бидоном , за что болтуны получали от своих кукух минусы в карму: конечно.

Морщины на лбу и ранняя седина на висках подчеркивали лежащий на вожде груз, но моложавость намекала, что бро готов нести свою ношу еще много-много лет, декад и столетий. Имени-матчества у бро кукуратора теперь не было. Прошлого тоже – оно было полностью стерто. Не было даже фамилии, только должность: кустодиан развития и куратор гейзера .
Все личное он отринул давным-давно, приняв баночную вахту за рулем Доброго Государства после свержения клонированной династии Михалковых-Ашкеназов

На ней была пара довольно урловых сердобольских татушек – на животе синел двуглавый орел с серпом и молотом в лапах, а на спине держали свечи Николай, Ленин и Сталин в нимбах.