Еретики

1924, Питер.
Питер под властью Желтого Короля. Та часть цикла, которая задумывалась изначально, во времена "Гидры". И действительно, краткие туманные описания города на Неве в первом романе и "Еретиках" интриговали.
И вот мы в городе Ленина. Локальный постап. Нигде не объясняется, почему жители городе не могут его покинуть. Просто как данность: обычные люди, не чудовища, не Чтецы, не сектанты или чухонцы, вынуждены сбиваться в племена.
В пассиве слепые, лежачие и прочие увечные. В активе - только ловцы-молодежь, добытчики. У некоторых племен есть то, необходимо другим: чистая вода, старые лекарства. Вещи добываются путём обмена.
У мальчишки из племени Якорей лихорадка, и он не доживёт до утра, если не принести жаропонижающее.
Четверо лучших подростков-ловцов отправляются в дорогу.
Хотелось бы написать, что ребят будут ждать всяческие кошмары, но нет. Монстров будет всего два типа и те нужны для сюжета.
Убегая от Чтецов, остатки команды оказываются в нехорошей квартире, полной музейных экспонатов, и, главное, еды! Главная героиня, вместо того, чтобы есть, идёт в другую комнату и принимается читать объёмные, написанные на немецком, записки хозяина дома. Удивительно нереалистичный поступок.
От рассказа ожидал много большего. Опять-таки, привязка к циклу не так, чтобы сильна. Да, Чтецов так просто в обычный мир не интегрируешь, но соль рассказа не в них, а в хозяине квартиры. И вот для его существования "Красные Боги" необязательны, хотя и поклоняется он Йебу, отцу нечистот.
Боги и монстры: Чтецы и Йеб, отец нечистот.
6(НЕПЛОХО)

1980. Кёльн.
"Восхождению" Красные Боги" только мешают. Поминаются пару раз в тексте и опосредованно в эпиграфе. А также рассказ противоречит основным положениям лора.
В далеком семнадцатом веке композитор Фальк написал мадригал "Дикая охота". Да до того талантливо написал, что если в финале подуть из определенного рожка, тут-то Охота и появится. Фальк исчез. В двадцатом веке некто Соклов (falke -сокол) исследует наследие своего дальнего предка и предка ближнего, собственного отца, помешанного на "Дикой Охоте" и тоже пропавшего.
Преступная халатность в финале ритуала обойдётся исследователю слишком дорого.
Автор пытается нагнести в рассказ атмосферу, но получается не очень.
Боги и монстры: Дикая Охота.
6(НЕПЛОХО)

1919
Кабир в послесловии приоткрывает полог над источниками вдохновения для каждого рассказа.
И лучше автора не скажешь: рассказ —готовая раскадровка богохульного выблядка ужастиков про монахинь и истернов про бравых чекистов и красноармейцев.
То, что чекистка Прасковья имела исторический прототип — не знал, любопытно.
Рассказ — чёткое восемнадцать плюс, в котором полно вздыбленных членов, пенисов, фаллосов и раскинутых в вожделении бёдер.
Степень укоренённости в лоре "Красных богов" — максимальная. Молодая советская республика плюс богиня из пантеона Лавкрафта. Объясню почему отдельно отмечаю степень укоренённости — следующая пара рассказов явно на живую нитку пришита к циклу, и Старые Боги в тех рассказах для галочки. Без них было бы даже лучше.
Повесть прекрасна.
Боги и монстры: Шаб-Ниггурат и Тысяча Младых сатирофавнов.
9(ПРЕКРАСНО)

1975, Прага
Ну как не написать травелог-путеводитель по месту, где ты живёшь или тому месту, что произвело неизгладимое впечатление. Много такого мы читали. Причём, к сожалению, читать такие травелоги обычно скорее скучно, чем любопытно. Нужен недюжинный талант и владение словом на уровне существенно выше среднего.
По заданию чешского госбеза молодой порнограф Ян исследует проходные дворы Праги, постепенно сходя с ума и становясь всё ближе к Господу тех самых проходных дворов.
Я, грешным делом, тоже не чужд эстетики беней и заброшек, поэтому живо представлял все представавшие взору Яна инсталляции.
Забавно, что пугающих людей в железных масках и поясах верности исследователи дворов погнали чуть ли не тряпками.
Не смог Кабир обойтись без упоминания "Голема" и дефенестаций.
Очень характерная для автора история постепенного сумасшествия, сопровождающаяся апофенией со склонностью к кошмарам и немотивированными краткосрочными отвратительными галлюцинациями.
Напугать не получилось, как, в прочем, и сборнику в целом.
Боги и монстры: Гатаноа!

Вот как описывает Гатаноа Лавкрафт:

Описание Гатаноа у Кабира:

6(НЕПЛОХО)

Еретики. Сборник. Кабир
"Reed Richards Is Useless"
Есть такой популярный троп — "Рид Ричардс бесполезен". Сколько бы гениальный глава Фантастической Четвёрки не изобретал изобретений в каждом выпуске комикса, на последующие сюжеты эти невероятные гаджеты никакого влияния не оказывают.
В контексте цикла "Красные Боги" высказывание можно перефразировать — "Старые Боги бесполезны". Появившись в восемнадцатом году, на первом году советской власти, Сдвиг не помешал ничему: Гражданская перетекла в Великую Отечественную, та перешла в Стройки Века, никуда не делась Берлинская Стена и девяностые.
Обьясню, почему это царапает мозг. Точка бифуркации невероятна по силе воздействия на мир. Люди столкнулись не просто с хтоническими монстрами, а увидели, что магия существует, боги приходят на помощь своей пастве, существуют другие измерения. И всё равно линия мира Сдвига и Старых Богов плотно обвивает реальный таймлайн, не отходя от него. Есть пара глобальных артефактов, такие, как Питер, превратившийся в одну большую аномальную Зону Желтого Короля и река Ахерон в Сибири. Поменялась часть персоналий в руководстве СССР и у нацистов. Не более того.
В других вещах, эксплуатирующих наследие Лавкрафта, вторжение потустороннего носит всё-таки локальный характер, поэтому мир остается привычным. В случае же глобального Сдвига история пошла бы совсем по другому пути. И, возможно, за этим было бы ещё более любопытно наблюдать, чем за шикарным миром "Красных Богов".

"Еретики", вернее еретички. Рассказ — плоть от плоти цикла. Мы видим саму Шаб-Ниггурат и её похотливых Младых. Порочные монашки, несгибаемая чекистка, много грязного секса и стрельбы.
"Восхождение". История о проклятой мелодии, вызывающей Дикую Охоту. К циклу имеет опосредованное отношение.
"Мексиканец". Байка из склепа, как называет рассказ сам автор. Быстро и нестрашно. К циклу относится необязательными буквами КТЛХ на пьедестале навозного истукана.
"Убежище". Рассказ про Питер под властью нечисти. Возлагал большие надежды, которые не оправдались. Сурвайвл про подростков, история про долгоживущего немца, физически одержимого какой-то дрянью.
"Бдение". Ещё одна, наряду с "Мексиканцем", миниатюра. "Красные Боги" там и не ночевали.
"Пик Страданий". Локация из лора цикла, сама история про альпинистскую одержимость с таким же успехом могла быть написана и про, допустим, богиню Кали.
"Колокола мрака". Второй, наряду с "Еретиками", хэдлайнер сборника. Классический сеттинг — Вторая Мировая, нацисты и оккультизм. Формат повестей, а "Колокола" скорее повесть-новелла, чем рассказ, больше подходят циклу, чем рассказы. А роман, на мой взгляд, вообще идеальный формат.
"Полюс". Ещё один рассказ из бездонных загашников автора. Написан в 2020-м и основан на одном абзаце из "Хребтов безумия". Зомби-пингвины, конечно, забавны...
"Господь проходных дворов". Любовное расшаркивание перед Прагой, в которой проживает на данный момент автор. Упоминания Майнринка и дефенестаций, как же без этого. Ещё одна история одержимости и сумасшествия. И опять не то, чтобы страшно.

Сборник вообще не смог напугать ни разу.

Рассказы размещены не в порядке внутренней хронологии, понятно почему. Помимо внутренней эргономики сборника есть ещё такой банальный факт, что самые сильные вещи происходят в первой половине века — Революция и сразу после, Вторая Мировая. И если расположить рассказы по времени действия, к концу трилогии у читателя останется ощущение разочарования. А так он катается на горках от средних вещей к очень хорошим.
Также стоит отметить, что "красным богам" тесно и скучно в СССР. Ревель, Париж, Кёльн, полюс, Прага.
Второй заход в реку Ахерон получился слабже, хоть и мозаичней.
Вот бы автор продолжил цикл ещё одним романом. Чтобы начать сопереживать героям, которые в формате романа у Кабира получаются замечательно. А вот к какой исторической вехе привязать — это вопрос.
"Еретикам" семёрку.
7(ХОРОШО)

Второй "большой текст" сборника, как его называет сам автор.
1918, Ревель.
Пролог. Композитор, чьё изобретение, морбидиус, предвосхитило появление терменвокса. Монструозный гибрид пианино и граммофона с предзаписанными сэмплами. Новое слово в музыке. Премьерный концерт чуть не вызвал демона.
1942, санаторий на Херсонщине.
Жена композитора умерла, дочь в застенках гестапо. Помятуя успехи музыканта в призыве потусторонних сил, его под конвоем отправляют в рейхскоммисариат Украина, в окрестности Херсона, где после Сдвига появилось озеро Безымянное. СС пошли на единственную уступку — вытащили из тюрьмы и отправили с ним дочь-учительницу.
А в санатории у озера Безымянное мистик Хербигер, автор доктрины вечного льда, пытается призвать космическую вошь, бога-пилота Глааку. С Хербигером осознанный анахронизм. Во вселенной "Красных Богов" Хербигер стал воплощением своей теории. Он не дышит, а отдыхает в ванной, полной льда. При его появлении температура падает, а изо рта собеседников начинает идти пар. Глааку Кабир позаимствовал у Рэмси Кэмпбелла. Хтонь подучилась действительно колоритной, на Западе даже вышла антология, полностью посвящённая Глааке. Надеюсь, в следующей редакции и рассказ Кабира туда включат.
Румыны, эсэсовцы, украинские поварихи, заброшенный санаторий и попытка призвать жуткую сущность.
Нацисты и оккультизм, что может быть органичней. У Кабира получилась мгновенная классика жанра. Несмотря на камерность, история вышла атмосферной, с парой кульминаций, без хэппиэнда.
Ещё один удачный момент — в конце рассказа автор упоминает сюжеты всех предыдущих рассказов сборника, что до этого не делал. Чем крепко сшивает собственную вселенную.
Боги и монстры: Глаака.
9(ОТЛИЧНО)