Цитаты из книги Художник

Она понимает - и это вызывает у него восторг. Чувство отвратительное в своей выразительности.

Может ли творец мечтать о чём-то большем, чем с точностью выраженное в работе отражение его личности? Его взглядов, его мира — такого, каким он видел его годами. Нет.

Четыре - идеал. В году четыре сезона, в месяце четыре недели, каждый четвертый год — високосный. В некоторых культурах четыре принято считать числом смерти. Число, обозначающее одно из самых красивых, удивительных человеческих состояний не может не быть совершенством.

Я — это всё, чего ты на самом деле хочешь

- Поглубже куда-нибудь свои правила засунь, — вспоминая, что ее лицо тоже перепачкано помадой, она пытается стереть ту ладонью. — Чудовище. - Только если ты хорошо попросишь.

Под конец ноги её всё-таки подводят- подкашиваются. И на колени она падает безо всяких изящности и манерности, о каких всегда так заботится чудовище. — Ценю твои стремления, но ты торопишь события, —он ставит её обратно на ноги.

Богов не существует, Аманда знает точно. Когда она со всем отчаянием молилась им в свои тринадцать, ответило на её молитвы только чудовище.

«Ты - иная форма искусства, дорогая».

«Ты зря боишься, дорогая... Потому что тебя ждёт судьба куда более яркая...».

«Сравнивать убийства с написанием картин может лишь сумасшедший».

«Богов не существует, Аманда знает точно. Когда она отчаянно взывала к ним в четырнадцать лет, ответил на её молитвы только монстр».

«Катись в ад, монстр».

«Он - монстр, который привёл их с мамой в этот подвал. Сначала всё казалось игрой, глупой шуткой, и должно было закончиться так же быстро, как и началось. Как же наивно было так думать».

Что может кисть, кроме как подчиняться воле художника?

Монстр поселился так глубоко внутри, что избавиться о него получилось бы только вместе с ней. Поэтому монстр превратился в мастера, а она — в монстра.

Убийца, садист и фетешист, да еще и монстр к тому же. Аманда не понимает, отчего ее так тянет к этому существу.

- Ты недостоин руки мастера, - спокойно говорит она. - Только моей.

На струнах ее души играть было ничуть не сложнее, чем на скрипке, и он прекрасно справился.