Цитаты из книги Иван Васильевич

Сожжение куриных трупов на Ходынке

– Выкинуть их вон!

– Куда же я их выкину. Они придут за ними.

– Сдать их в домовой кабинет. Под расписку. Чтоб не было духу этих калош! В комитет! Пусть примут шпионские калоши!..

Ах, мама, что я буду делать Без яиц?..

– Панкрат, впусти этого, с тротуара.

– Это какие-то черти, а не люди

Затем змея, вывихнув челюсти, раскрыла пасть и разом надела свою голову на голову Мани и стала налезать на нее, как перчатка на палец. От змеи во все стороны било такое жаркое дыхание, что оно коснулось лица Рокка, а хвост чуть не смел его с дороги в едкой пыли. Вот тут-то Рокк и поседел. Сначала левая и потом правая половина его черной головы покрылась серебром.

– Ты распустил гадов!

- Я не читаю газет, - ответил Персиков и насупился.

• Но почему же, профессор? - нежно спросил Альфред.
• Потому что они чепуху какую-то пишут, - не задумываясь, ответил Персиков.

Да неграмотный же председатель!..

– Это какая-то скотина, а не Птаха. Я не позволю смеяться надо мной. Это что такое, Панкрат?

– Яйца-с, – отвечал Панкрат горестно.

– Куриные, понимаешь, куриные, черт бы их задрал! На какого дьявола они мне нужны.

Увы, все вокзалы, ведущие на север и на восток, были оцеплены густейшим слоем пехоты, и громадные грузовики, колыша и бренча цепями, доверху нагруженные ящиками, поверх которых сидели армейцы в остроконечных шлемах, ощетинившиеся во все стороны штыками, увозили запасы золотых монет из подвалов народного комиссариата финансов и громадные ящики с надписью: Осторожно. Третьяковская галерея

– Анаконда… анаконда, – загремело эхо.

– Лови профессора! – взвизгнул Иванов Панкрату, заплясавшему от ужаса на месте. – Воды ему… у него удар.

Ну, а если вся Москва сошла с ума, то куда же я уйду.

Сенсационные известия передаются сами собой по воздуху.

- Хочу предложить вам, - тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, - взять несколько журналов в пользу детей германии. По полтиннику штука.

• Нет, не возьму, - кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на

• Почему же вы отказываетесь?
• Не хочу.
• Вы не сочувствуете детям германии?
• Сочувствую.
• Жалеете по полтиннику?
• Нет.
• Так почему же?
• Не хочу.

А нельзя ли, чтобы вы репортеров расстреляли?

Сами знаете, человеку без документа строго воспрещается существовать.