Зона интересов. Роман

Перед тобой палка колбасы, и ты съедаешь ее, и она уходит в прошлое. Перед тобой бутылка шнапса, и ты выпиваешь ее, и она уходит в прошлое. Перед тобой теплая постель, и ты спишь в ней, и она уходит в прошлое. Перед тобой день и ночь, и они тоже уходят в прошлое.

Герой, тот, конечно, совершил бы побег и обо всем поведал миру. Но у меня такое ощущение, что мир и сам все знает - и довольно давно. Как он может не знать, при нашем-то размахе?

Жить, не задумываясь о будущем, легкомысленно и глупо, ещё большая глупость - задумываться о нем.

Позволь преподать тебе маленький урок военного искусства, Голо. Правило первое: не вторгайся в Россию.

- Она арестована как неблагонадежный элемент.

• Что это значит?
• Все что угодно. Бродяжничество. Попрошайничество. Проституция, оборони Бог. Роптания. Педикюр.
• Педикюр? Что ж, да, вполне логично. В военное-то время. Такой удар по нашей нравственности

Что говорила мышь? Она говорила: чтобы смягчить мою участь, умиротворить тебя, я могу предложить лишь полноту и совершенство моей беззащитности.
А что говорил кот? Ничего он, естественно, не говорил. Лощеный, погруженный в мечты, царственный, принадлежащий к другому миру, другому порядку вещей.

Откуда взялась потребность в столь методичном, столь педантичном и столь скрупулезном исследовании скотского начала в человеке?

Возможно, никто не сможет – более того, никто и не должен пытаться – понять, что произошло, поскольку понять значит почти оправдать

Я больше не боюсь смерти, хоть и боюсь умирания. А умирания я боюсь, потому что оно будет мучительным. Только это и привязывает меня к жизни - тот факт, что расставание с ней будет мучительным.

Я питал величайшее уважение к ночным кошмарам - к их разумности и артистизму.

Наше оружие - фанатизм и воля. Русские не способны сравниться с нами в безжалостной жестокости... Это не Франция или Нидерланды, штурмбаннфюрер. Не цивилизованные народы, обладающие сметкой и достоинством, которые вынуждают их склоняться перед превосходящей мощью. Русские - это татары и монголы. Они просто дерутся, пока их не перебьют... По ночам они вылезают из сточных труб, зажав в зубах кинжалы.

Потребность в убийстве подобна приливному валу в устье реки, крутой волне, идущей против течения. Против того, что я есть и кем я был.

-Надеяться- в природе человека, господин.

Нередко приходится слышать такое: «Ты либо сходишь с ума в первые десять минут, либо привыкаешь». Можно, правда, сказать, что как раз те, кто привыкает, на самом деле и сходят с ума. Есть и еще один возможный исход: ты и не сходишь с ума, и не привыкаешь.

Но… о да, страдание относительно. Вы потеряли волосы и половину веса? Вы смеетесь на похоронах, потому что столько шума поднято из-за смерти всего одного человека? Зависела ваша жизнь от состояния вашей обуви? Ваших родителей убили? Ваших девочек? Вы боитесь мундиров, толпы, открытого огня, запаха мокрых отбросов? Вам страшно засыпать? Ваша душа болит, болит и болит? Есть на ней татуировка?

Как-то ночью после долгой одинокой попойки Рейхспротектор Богемии и Моравии — Пражский палач — поднялся наверх, в ванную, и встал перед собственным отражением в большом, от пола до потолка, зеркале, достал из кобуры револьвер и дважды выстрелил в стекло, сказав: “Наконец-то я до тебя добрался, подонок...”

Шмуль: и потом я умру не весь.