В нервном возбуждении Маргарет неосознанно открыла книгу отца, лежавшую на столе, и слова, попавшиеся ей на глаза, наиточнейшим образом соответствовали ее нынешнему состоянию острого самоунижения: "Мне бы не хотелось, чтобы мое сердце снова стало таким: безжизненным, бесчестным, слепым, циничным, вероломным и не признающим твоего Бога, но мне хотелось бы исправиться, измениться, встав на путь сострадания. Сейчас же, бедное мое сердце, мы сами оказались в той западне, которой так стремились избежать. Ах! Поднимемся же и выберемся из нее навсегда и, вновь уповая на милосердие Господне, будем надеяться на то, что отныне оно поможет нам стать сильнее; возвратимся на путь смирения. Смелее же, и будем уповать на наших хранителей, и да поможет нам Бог!"
"Путь смирения. Да, - подумала Маргарет, - вот то, что я упустила! Но мужайся, сердечко. Мы вернемся и, с Божьей помощью, отыщем потерянный путь".