Дом для дракончиков, или Обрести человечность

– Деклан сказал, что тогда нужно было всё это раньше провернуть, не дотягивать до последнего, вдруг бы ты за кого другого замуж бы выскочила, а тётя твоя сказала, что она, в отличие от окружающих, не дура, и обо всём позаботилась. И что ни один нормальный мужик на тебе жениться не захочет. Или он думал, что у тебя просто так… эээ… опять слово непонятное… но их у тебя не было… – Ухаедов! – радостно подсказала Кейси. – Кого? – Вот тут уже я растерялась. Такого слова и я не знала. – Вроде по-другому, – Ронни задумчиво потеребил лапкой собственное ухо. Ушки у драконов тоже были, ещё одно отличие от ящериц, но совсем маленькие, почти незаметные. – Но уши там точно ели. Или кусали. Нет, ещё грубее. Жрали? – Ухажёров? – дошло до меня. – Да!

– ...я не знаю этого слова! Что-то похожее на «задеревенела». – Там было «бе»! – влезла Кейси. – Заберевенела! – Забеременела? – холодея, переспросила я. – Наверное, – кивнул Ронни. – Сложное слово, я не запомнил. А что это значит? – Потом объясню, – с трудом выдавила я, пытаясь понять, что именно задумали мои родственнички. – Дальше что было? – А там ещё твой дядя был, и он сказал, а может, ты и так уже деревянная от того женатого, с которым встречаешься тайком. – «Бе»! – снова вмешалась Кейси. – Беревянная! – Беременная? – вновь уточила я, чувствуя, как меня начинает трясти. – Да! Беревенная! – закивала Кейси.

– Это же ребёнок, – пожал плечами Себастьян. – Тем более – мальчишка. Испачкает, порвёт, истреплет, вырасти из формы точно не успеет. Никто первоклашкам меньше трёх комплектов не берёт. – Ронни очень аккуратный мальчик, – вступилась я за дракончика. – И никогда не рвёт и не пачкает одежду. – Это пока, – усмехнулся Себастьян. – Но в школе его быстро плохому научат. Ники, мальчишка его возраста не должен быть тихим и послушным, он должен шалить, везде бегать и лазить, всем интересоваться, всё хотеть узнать и попробовать. Прежнее поведение Ронни было способом выжить, но теперь он в безопасности и должен стать нормальным пацанёнком, на котором одежда горит, а не остаётся не сношенной.