Цитаты из книги Буря

– Лучший способ подготовиться ко взрослой жизни – это наслаждаться молодостью.

Быть честным и порядочным или не быть – это пока не главный выбор в жизни одиннадцатиклассника.

А еще я, кажется, начала понимать, почему папа не любит фотографию целующихся дедушки и бабушки. Сложно смотреть на то, чего не обрел сам.

– А я тебя понимаю?
– Да. Не мозгом, как Петя. Ты чувствуешь вот здесь, – я приложила ладонь к его сердцу, – то же, что и я. Это невероятно. Я еще никогда не встречала такого человека.

– Я очень горжусь собой, когда делаю удачный снимок на старый фотоаппарат. На современных можно исправить ошибку очень легко, ты сразу увидишь, удался снимок или нет. А здесь важно в голове построить кадр сразу, просчитать все, обратить внимание на каждую мелочь: увидеть свет, композицию, модель, позу, идею. Потому что есть только один щелчок и один кадр. Я чувствую себя всемогущей, когда у меня получается это.

Люди делятся на два типа: те, у кого психика, как мебель без болтов, то есть достаточно легкого сквозняка, и зашатается, и те, у кого все подкручено наглухо. Вторые всегда считают, что понимают первых и дают советы: «все наладится, не переживай», «тебе надо просто перестать страдать ерундой и взять себя в руки».

На сосновых ветках, мягко, повторяя их изгибы, лежал снег. Кругом белым-бело – сугробы!
– Прислушайся, Вер!.. – сказал румяный папа, остановившись, дожидаясь меня. – Тишина какая, слышишь!
Я замерла. И правда – лесная тишина особенная, чуткая. Такую никак не повторить.
– Ну, давай, кто быстрее с горы!
– Ну па-а-ап…
– Давай, давай! Соревновательного и боевого духа в тебе нет – вот в чем твоя беда.

«Я схватила мгновения, поймала! И теперь кто-то через сто, через двести лет будет знать, как выглядела моя школа, будет видеть, как Марк и Катя дурачились, будет видеть хрущевки такими, какими их видели мы, люди начала двадцать первого века».

Когда я ступила на привычную разбитую дорогу, которая вела к школе, и поднесла фотоаппарат к лицу, серая, унылая реальность с почти лысыми деревьями и тоскливо каркающими воронами вмиг преобразилась и стала чем-то удивительным, связанным с историей и со всеми людьми нашего столетия. Припоминая все, чему меня учил папа, я медленно, задерживая дыхание, настроила фотоаппарат, нажала на кнопку…
Громкий щелчок! Миг увековечен.

Именно тогда я впервые поняла, что родители не всемогущи. И если раньше я болела легко, в полной уверенности, что мама с папой меня вылечат и защитят, то в тот период поняла, что родители не всегда смогут мне помочь и от смерти меня не спасут.

Ты сам-то веришь, правда веришь, что мы, одни из всех тех семнадцатилетних мечтателей, у которых правда получится не стать теми взрослыми, на которых мы так сейчас не хотим быть похожи?

Все мои знания о себе же самой были скудными. Я осознавала только те прекрасные идеалы, которых хотела достичь, но понятия не имела, какие пути в жизни вели к ним. А сделать неправильный выбор было страшно.

– Лучший способ подготовиться ко взрослой жизни – это наслаждаться молодостью.

От жизни не скрыться ни в каком большом чувстве. Она настигнет все равно. Она все перемелет. Ведь если она настигла других, то почему должна пощадить нас?

У волнения нет конца, поняла я, но счастливые мгновения настоящего часто позволяют о нем забывать.

Приятные воспоминания быстро забываются и живут в памяти гораздо меньше, чем самые незначительные, но неприятные моменты.

Нет, жизнь, конечно, твоя, но все-таки…» И вот это его «но все-таки» хуже всякого неодобрения, потому что страшно делать первые шаги в неизвестность без поддержки.

«— Ты очень маленькая, — услышала я его голос со странными новыми нотками.

— Просто ты высокий.

— Как фея. Хрупкая. Чудесная.

Он снова поцеловал меня.

Я чуть отстранилась и прошептала:

— Надо идти»