Когда король падет

Возможно, сегодня победа осталась не за мной, но я не проиграла. Бенедикт захотел меня, в этом я не сомневалась. Он не хотел поддаваться искушению – но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Очерченная им граница – не более чем линия на песке. Дотронься до нее – и она исчезнет.

Сердце заколотилось сильнее. Бенедикт почти подобрался к правде. Он вновь провел между нами черту, сделав мою цель почти невозможной.

Как же все изменилось. Невозможность защититься от монстра должна внушать ужас. Но ничто в короле не казалось мне опасным. Волнующим – да, крайне возбуждающим. Похоже, я стала доверять ему.

Он демонстрировал, что превосходит меня физически, и все же я чувствовала себя дирижером в этом концерте. Я прижалась к его груди, и Бенедикт схватил меня за бедра, словно желая удержать на месте

Но если бы это была ловушка? Я боялась, кровь подчинит мою волю.

– О чем ты говоришь?

– Как я могла знать? – Теперь это предположение показалось мне глупым. – Кровь, способная исцелять? Звучит неправдоподобно, – оправдывалась я. – Я же не понимаю, как работает эта… эта магия.

Бенедикт нахмурился.

– Магия? Я вампир, а не сказочная фея.

В семье Хоторн уже несколько поколений любовь ставят на второе место. А на первом – смерть короля.

Хотела бы я утешить ее, заверить, что все наладится, что никто не тронет ее, но не находила в себе сил для красивой лжи, прикрывающей предательство, после которого прольются кровавые реки.

Ей следовало бояться не революционеров.

А меня.

– Вы способны открыто признаться в своих чувствах, когда в этом возникает необходимость. Большинство прячет все в себе – боятся быть сентиментальными. Вы же, полагаю, скрываете их только потому, что не хотите беспокоить никого своими переживаниями.

Музыка всегда успокаивала меня – безопасность, воплощенная в звук.

Почему мужчины стремятся защитить женщин, скрывая от них что-то важное?

Я не ищу власти, просто хочу чем-то заняться. Работа! Даже если это будет чистка каминов. Привередничать не стану.

– А я стану. Минимальное требование к чистильщикам каминов – им не должна грозить опасность рухнуть и задохнуться в куче золы.

– Как ты не поймешь? На протяжении двадцати лет я возводил крепкие стены. Поклялся себе не притрагиваться ни к одной из кровавых невест, не злоупотреблять их доверием, как делали некоторые мои предки. Девушки давали мне свою кровь – и ничего более. Я не прикасался к ним. С большинством даже не говорил. А потом в замок явилась ты и сожгла все: мои принципы, правила, меня. Проклятье, я не представляю, что делать с этим.

– Всегда найдется что-то важнее любви, мисс Хоторн, – холодно улыбнулся монарх. – Но желаю вам, чтобы это обошло вас стороной.

Что он станет выпытывать теперь? И что я готова рассказать ему?

– Вы пытаетесь подбодрить меня или вывести из себя? – спросила я, пряча неуверенность за насмешливым тоном.

– А что из этого поможет тебе снова стать собой?

Как можно быть хорошим королем и добрым одновременно? Не всегда удается найти золотую середину.

Почему мужчины стремятся защитить женщин, скрывая от них что-то важное?

– Что ж, тогда я счастлив быть дураком.

– Речь не о том, чего хочу я, – сказал он наконец. – А о твоих желаниях. А также о твоих представлениях о том, чего тебе следует желать.