Скотный двор

Каких мнений придерживаются массы, Партии безразлично. Им можно даровать интеллектуальную свободу, потому что они лишены интеллекта. Зато от партийца не потерпят ни малейшего отклонения во взглядах даже по самому незначительному вопросу.

Приходилось жить - и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, - с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают.

« Не удивились они и когда Наполеон стал прогуливаться по саду, попыхивая трубкой. И даже когда свиньи вынули из шкафов одежду мистера Джонса и обрядились в нее – они и то не удивились. Для себя Наполеон выбрал черный пиджак, галифе и кожаные краги, а для своей любимой свиноматки нарядное муаровое платье миссис Джонс. »

На войне, как на войне, единственный хороший человек - это мертвый человек

Они не поверили своим ушам, когда Наполеон объявил, что продал лес Питеру. Завтра Питер пришлет фургоны и начнет перевозить лес. Оказывается, пока Наполеон для виду дружил с Калмингтоном, он вел тайные переговоры с Питером.

свиньи старались перещеголять одна другую, изобретая для него все новые титулы: Отец Животных Всего Мира, Гроза Рода Человеческого, Мудрый Пастырь, Лучший Друг Утят и тому подобные

... чистки и распыления были необходимой частью государственной механики.

Если в земной жизни им выпало изо дня в день работать и надоедать, разве не должен где-то существовать другой мир, где всё устроено лучше и справедливее?

Ничего не изменилось, только твоё отношение к этому: чему быть тому не миновать.

Старшего Брата никто не видел. Его лицо - на плакатах, его голос - в телеэкране. Мы имеем все основания полагать, что он никогда не умрет, и уже сейчас существует значительная неопределенность касательно даты рождения. Старший Брат - это образ, в котором партия желает предстать перед миром.

Лучшиe книги, пoнял oн, гoвoрят тeбe тo, чтo ти ужe caм знaeшь.

Нищета и рабство - вот что такое жизнь животных, и от этого нам никогда не уйти.

Теперь почти никто не пишет писем. А если надо с кем-то снестись — есть открытки с напечатанными готовыми фразами, и ты просто зачеркиваешь ненужные.

Мы встретимся там, где нет темноты», – сказал ему О'Брайен. Уинстон понял его слова – ему казалось, что понял. Где нет темноты – это воображаемое будущее; ты его не увидишь при жизни, но, предвидя, можешь мистически причаститься к нему. Голос из телекрана бил по ушам и не давал додумать эту мысль до конца.

Только старый Бенджамин мог вспомнить каждый штрих своей долгой жизни, и он знал, что дела всегда шли таким образом, ни лучше, ни хуже - голод, лишения, разочарования; таков, говорил он, неопровержимый закон жизни.

«Здравый рассудок — понятие статистическое. Чтобы думать, как они, надо просто учиться.»