НяпиZдинг СЭНСЭЕ

И вот люди в больницах. Слабые, перепуганные вусмерть, в обстановке этой, как будто специально созданной для дополнительных мучений. Читают. Книжки. Дурацкие и не очень, всякие. И некоторые так зачитываются, что забывают, что надо страдать и бояться. А потом даже как-то упускают возможность умереть в страхе и муках. Понятно, что будут потом другие возможности. Но пока - нет.

Людмилой звали мою маму, которая умерла так давно, что наверняка успела переродиться во что-нибудь симпатичное, неизвестного мне пола, подрасти, повзрослеть и теперь лайкает небось на фейсбуке сообщения своих приятелей: тыц кнопочку, тыц-тыц-тыц. От души ей этого желаю, в прошлой жизни ей было несладко, а кому было сладко - в прошлой - то.

Лёгкое сердце - вот что следует приносить с собой из всякого путешествия. Это сокровище, как водится, охраняет дракон. Но если попросить, он отдаст.

Все спят, и никто не слышит, как истошно начинают орать птицы, обнаружившие, что от реальности почти ничего не осталось.

Нужно всегда доверять шефу. Кричать, когда больно, дрожать, когда страшно, грустить, когда фигня творится - это нормально, никто не запретит. Но при этом - безгранично доверять шефу, чьи замыслы и планы нам обычно неведомы и непонятны, просто потому, что не помещаются в нас. Но это ерунда, что не помещаются, главное доверять ему по большому счёту. И даже плача от боли, дрожа от страха, грустя от фигни, не следует маяться глобальным недоверием. Двойным стандартам тут не место.

"Я тебя люблю, я без тебя жить не могу, не исчезай, пожалуйста", говорю я себе в самые чёрные дни. Пока мы всё ещё вместе.

Важнее всего для человека - не бояться в самом конце.

Здесь и сейчас, а значит всегда, я слушаю реальность, как музыку, и знали бы вы, как, оказывается, мало фальшивых нот в этой симфонии, гораздо меньше, чем кажется, когда она доносится издалека. Подозреваю, что когда находишься в эпицентре, фальшивых нот нет вообще, ни одной.

Некоторые люди всю жизнь, с детства до глубокой старости подбирают одно чёртово слово, всегда готовые к смерти, но только не к торжеству несовершенства.

Бог - это то, наедине с чем мы остаемся, когда нас нет.

Очень мало кому удается писать о любви и смерти так, чтобы читать не было стыдно, скучно и тошно.

Одиночество - это в большинстве случаев означает "больше свободного времени для своих дел".

Если что-то и следует сделать вот прям сейчас (а лучше бы и позавчера) каждому из нас, так это прекратить сеять вокруг себя страх.