Одно уравновешивает другое, — говорил ему дядя Карл. — Если в мае за две недели не случится ни одной смерти, можно не сомневаться, что в ноябре за те же две недели я похороню десятерых. Правда, в ноябре это редкость, как и на Рождество, хотя люди думают, что на Рождество многие умирают. Придумали тоже какую-то рождественскую депрессию… Бред. Спроси любого владельца похоронной конторы. В Рождество людям радостно, они празднуют, веселятся и хотят жить. И, что характерно, живут. Обычно всплеск смертности начинается в феврале. Старики умирают от гриппа и пневмонии, но это еще не все. Есть люди, которые год-полтора сражаются с раком, как берсеркеры. А потом наступает февраль, и их словно одолевает усталость, и они прекращают бороться. Тридцать первого января у них ремиссия, и все хорошо, и они себя чувствуют прекрасно, а двадцать четвертого февраля их несут хоронить. Сердечные приступы часто случаются в феврале, и инсульты, и острая почечная недостаточность. Февраль — плохой месяц. В феврале людей одолевает усталость. Мы, в нашем бизнесе, к этому уже привыкли. То же самое происходит в июле или октябре. Почему, непонятно. А вот в августе — никогда. Август — месяц затишья. Если где-то не взорвется газопровод или автобус не свалится с моста, кладбищенский склеп в августе не заполняется никогда. А вот в феврале… в иные годы мы выставляли гробы в три ряда и надеялись только на скорую оттепель, чтобы закопать хоть какую-то часть, пока не пришлось арендовать целый склад.