Дневник служанки

Спальня напоминала абстрактное полотно, выполненное брызгами крови по девственно-белой обстановке комнаты. Выглядело это почти красиво. Созвездия алых точек и кровавые потеки пятнали стены, потолок, зеркало, абажуры настольных ламп, ковер. В самом центре огромной двуспальной кровати, на смятых шелковых простынях темнело целое озеро крови.

На мгновение он почувствовал себя так, словно снова стоит на старте на вершине горы, уперев палки в снег и подавшись всем корпусом вперед. Стоит ему наклониться чуть сильнее, и возврата уже не будет – он полетит вниз по склону в облаке снежинок и свисте ветра и не остановится, пока не достигнет подножия.

Маленькое приключение на стороне не принесет вреда. Главное – не попасться.

Ты – мужчина в расцвете сил. Мужчина из мужчин. Ты имеешь на это право!

Теперь тебе нужно быть вдвойне осторожным. Я пытался помочь тебе. Бросил тебе спасательный трос. Не моя вина, что ты решил на этом тросе удавиться. На твоем месте я бы под землю провалился от стыда.

Джон. Ты насвинячил, а прибираться пришлось мне и моей матери.

Скажи мне, дорогой Дневник, на что, по-твоему, похожа справедливость? Справедливо ли сводить с обидчиком счёты по принципу «око за око»? А может, справедливо будет нанести ему ещё больший ущерб? Может, справедливость – это получение компенсации? Публичные извинения? Признание вины? Я и сама не знаю. Вся штука в том, что ничто из перечисленного не способно исправить прошлое.

– Наверное, ей хочется думать, что, если она сумеет спрятаться от всех за своими эксцентричными поступками, за театральными ролями и фейковым профилем в Инстаграме, окружающие не смогут разглядеть за всем этим настоящую Кит – несчастную, сломленную, одинокую. И не будут задавать ей слишком много вопросов.

– Да, дорогая моя, старость – это не для слабаков. – Она немного помолчала и добавила: – Это тяжкий труд, иногда я даже спрашиваю себя, а стоит ли оно того...

"Просто поразительно, как мы порой не замечаем вещей, которые буквально бросаются в глаза."

"Человек может казаться обыкновенным, даже благополучным, но стоит немного поскрести фасад, и под слоем глянца обязательно отыщется какой-то грязный секрет."

"Мы все являемся – или в конце концов становимся – теми, кем хотим казаться, поэтому выбирать маску, в которой ты покажешься миру, нужно с особой осторожностью."

Прошло немного времени, и она начала различать слова:
– Бросить в укромном месте… Сама виновата… Весь вечер напрашивалась… Он не виноват…

Ее предало общество, предало правосудие, предала система. Ее предали даже ее родители и друзья. Кит не получила справедливости, на которую имела полное право».

Такие девушки, как я и она, отличаются своего рода постоянством. Мы предпочитаем оставаться там, куда определило нас общество, и не лезем выше.

Словно наяву я слышу ее голос с сильным украинским акцентом, от которого она так и не избавилась: «Ах, Паша, только посмотри на нашу дочь! Ей уже тридцать, а она по-прежнему убирает чужие дома за гроши!..»

Если тебе в спиртное подмешать наркотик, ты ни за что не вспомнишь, что с тобой происходило. Но и забыть это полностью не сможешь. Днями, неделями, годами и десятилетиями ты будешь стараться сделать и то и другое: вспомнить и забыть.

Нет, человек не всегда имеет возможность выбирать, какой будет его дальнейшая жизнь. Иногда этот выбор навязывают нам извне, вопреки нашей воле.

Иногда человек не может вспомнить травмирующее событие, не говоря уже о том, чтобы рассказать о нём, поскольку сознание надёжно блокирует всё, что связано с этим переживанием. Такой человек пытается вести себя так, будто ничего необычного и страшного с ним не произошло, но его тело всё помнит.

Жизнь-это безбрежный океан, плыть по которому мне теперь придётся самой.