Цитаты из книги Деньги

- Нет, вы можете быть спокойны, спекуляция губит только неумелых… -(Саккар).

И свирепый корсар, не раз присваивавший чужие капиталы, разразился, наконец, добродушным смехом.

Он уделял им часть того золотого дождя, который скоро должен был политься на него и вокруг него.

Он обладал счастливой способностью верить, если только этого требовали интересы его планов.

До сих пор он говорил о Иерусалиме только в лирическом порыве. (...). Так, значит, это и в самом деле был рычаг, при помощи которого он мог перевернуть мир!

Манеры светской дамы плохо скрывали ее страсть к игре, хищную, неукротимую. (...). Губы ее словно сочились кровью, глаза блистали еще сильнее, страсть ее, жажда наживы прорывалась наружу, она как бы кипела в этой женщине, казавшейся такой темпераментной.

Вам нужно иметь свою газету, это — сила.

Не следует пренебрегать никакой рекламой, даже самой дешевой. Для него аксиома, что всякий шум хорош уже тем, что это шум.

- Постарайтесь раздавить как можно меньше народу и, главное, не давите никого из тех, кто мне дорог.

- Нам нужен град из золотых монет, пляска миллионов, если мы хотим осуществить чудеса, о которых идет речь! Э, черт возьми, я не отвечаю за то, что все будет цело, нельзя перевернуть мир, не отдавив ног кому-нибудь из прохожих. -(Саккар).

- Наш жалкий маленький капитал в двадцать пять миллионов — только вязанка хвороста, брошенная в топку, чтобы пустить в ход машину! Я надеюсь увеличить его в два, в четыре, в пять раз, по мере того как наши операции будут расширяться! -(Саккар).

Я до смерти боюсь спекуляции, биржевой игры. -(Каролина).

— Вы правы, я читала вчера Гражданский Кодекс. После этого чтения я как будто стала сомневаться в честности своей и других, как после чтения медицинских книг нам кажется, что мы больны всеми болезнями. -(Каролина).

— Я думала, что по закону весь капитал должен быть распределен между подписчиками. -(Каролина). На этот раз он с изумлением посмотрел ей в лицо: — Так вы читаете Гражданский Кодекс?

Ее здравый смысл, ее прямая натура чуяли всякие темные и нечистые махинации. (...). У нее было странное ощущение зыбкой почвы под ногами, она боялась упасть и завязнуть при первом же ложном шаге.

Ее охватывала легкая дрожь, когда она думала о том, что позволила поместить в своем доме этот банк, эту адскую машину биржевой игры и ажиотажа, которая приводит к разорению и смерти.

Тот довод, что спекуляция капиталом могла бы пойти на пользу беднякам, не оказывал на нее никакого воздействия и даже раздражал ее. Нет, нет, проклятый источник должен иссякнуть, — такова была единственная цель ее жизни.

Она (...) хотела остаться верной своей клятве — вернуть все эти миллионы беднякам, никогда больше не получать ни сантима процентов, чтобы деньги, нажитые игрой, рассеялись, поглотились нищетою, как уходит в землю отравленный источник.

Стоит ли отдавать тридцать лет жизни, чтобы заработать какой-то жалкий миллион, когда его можно положить в карман за один час посредством простой биржевой операции?

Собственный миллиард, которым так хорошо управляют, непобедимая сила.