Цитаты из книги И на исходе дня

Что ж, страхи нужно преодолевать, пока они не съели душу целиком.

- Далеко туда идти? – уточнила я, неуверенно подавая локоток новой знакомой. Та впилась в мою конечность, как клещ и кивнула головой влево.

• Не больше, чем нужно, - загадочно ответила старушка и снова мне улыбнулась.

И ещё эта жуткая причёска – тёмные волосы на его голове торчали во все стороны в самом хаотичном порядке, словно ворона свила там гнездо, а потом сама испугалась результата и улетела.

- У тебя страшный диагноз, девочка.

• Какой еще диагноз? – я с силой вжалась в диван, словно это могло хоть как-то спасти меня от болезни.
• Ты – клиническая идиотка. – старик развёл руки в стороны: - Лекарства от этого нет. Придётся жить так.

Моё шестое чувство нервно сглотнуло и подсказало новую гениальную идею. – Не отзовётесь добровольно, буду петь! И предупреждаю, у меня нет слуха, только хорошо поставленный голос!

... мы на кладбище. Лишь изредка слышны трели какой-то неугомонной птички и отголоски разговора моего телохранителя и троих неизвестных мужиков. Романтика, блин. Терпеть не могу подобные места. Слишком много покойников и слишком мало положительных эмоций.

Кого люди никогда не замечают? Кто может беспрепятственно двигаться в самых потаенных уголках, не вызывая подозрений и вопросов? Ну? - Обслуживающий персонал, - тихо, словно боясь, что меня подслушают, выдал я. - Конечно, - Халк залихватски козырнул, - позвольте представиться: помощник электрика...

... громко обиженно сопел. - Что случилось? – поинтересовалась я, подозревая себя в причастности к его плохому настроению.

Как, спрашивается, она к такому выводу пришла? Где логика?! Никогда не понимал женщин и вряд ли пойму когда-нибудь.

Мать моя, женщина, роди меня обратно!

... лежали в обнимку на берегу моря. Вокруг ни единого постороннего: только чайки в небе, он, я и наша безграничная любовь…

... я не собираюсь мешать твоим планам и личной жизни, обещаю вести себя тихо, как мышка». Ненавижу грызунов, у меня на них аллергия с детства.

... Ольга поняла, наконец, что я не собираюсь идти на контакт и поругалась со мной. Самостоятельно. Без моего участия.

... На болонку похожа, вот честно! А ноги у вас одинаковые, у обеих от ушей растут. Ты давай, прекращая сырость разводить. Ехать пора.

• Да, прости, - еще раз всхлипнула Оля, но уже как-то более радостно. И взгляд изменился, стал спокойнее, уверенней. – Значит, только талия у меня толще, да?

Любопытство сгубило тысячи людей, вот и я отделяться от толпы не стала...

- Вот поясните, зачем вы вышли из своей палаты и отправились бродить по секретному учреждению без сопровождения?

• Ну, - я потупила взор, - мне надо было.
• Прекрасный ответ! – восхитился Бромс. – Такой продуманный и много объясняющий. Гениально.

Соседи везде одинаковые, Оля, просто в респектабельных районах они говорят гадости за твоей спиной, а не в лицо. Чем дальше от центра – тем люди откровеннее. В этом есть своя прелесть.

А как бежать, когда на тебе из всей одежды одни бинты, да и те прикрывают не то, что хотелось бы?

Нужно попытаться всё систематизировать. Итак, первое – меня бросили! Второе… меня бросили!!! Почему-то именно это больше всего шокировало. Ни перебинтованные ноги, ни руки, покрытые ссадинами, ни голова, раскалывающаяся от боли, нет! Шокировал факт того, что я – брошенка.

Это были студенческие годы: голодные, холодные и безденежные. Самые счастливые годы в моей жизни. Я тогда не задумывалась над тем, что надеть, не стояла часами у зеркала, накладывая макияж и сооружая прическу, не просиживала дома одна ни одного свободного вечера. У меня были подруги и друзья, с которыми мы замечательно проводили время. Где они теперь? Не знаю.