Маньяк Гуревич

Гуревич заметным был – как-то иначе, совсем по-другому, чем Валерка. Девочки ещё не понимали – почему. Ещё гормоны их не приступили к своей неподкупной жестокой работе, при которой умная женщина уже в весьма юном возрасте чует разницу между фасадом и сутью и всегда делает правильный выбор.

«Психиатрия – орудие государственного террора, – говорила мама ещё в его школьные годы, причём на коммунальной кухне и не слишком заморачиваясь, что там о её высказываниях думают соседи. – Это Железный Феликс подсудобил, это с него пошли все тюремно-психиатрические заведения: если ты противостоишь системе, значит, ты – преступный безумец».

Папа витал над бытом, стараясь не заземляться, будто опасался, что ноги увязнут в этом болоте.

И поэтому любой открывший рот и заговоривший человек для психиатра изначально представляет некую патологию.

- В гинекологии нужны крепкие нервы, - сказала мама. - Огромная ответственность. Врата жизни... врата ада...

Всё это были старые люди, клиенты Гуревича разной степени готовности.

Гуревич пока не знал, что жанр его биографии – буффонада, хотя и грустная; он ещё пытался увильнуть от судьбы и, бывало, унывал, если падал мордой в торт или пытался вырваться из-под града кулаков.