Во льдах и снегах. Дневник путешествия на остров Колгуев

В 1894 г. английский путешественник Обин Тревор-Бетти (Аubуn Trevor-Battye) пробыл несколько месяцев в Русской Арктике, на острове Колгуев, и собрал богатейший материал о природе этого региона и жизни его обитателей - ненцев (самоедов). Автор сломал представления европейцев о севере Европы как о безжизненной необитаемой пустыне. В ярком литературном изложении Тревора-Бетти перед нами предстают люди, которые здесь чувствуют себя счастливыми; уникальная, завораживающая своеобразной красотой и очар...

Жанры

Купить эту книгу

Во льдах и снегах. Дневник путешествия на остров Колгуев

Электронная

300 ₽240 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

5,0

3 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 22

Рецензии

Aksulu31 марта 2025 г.
Дневник английского путешественника, прожившего несколько месяцев на острове посреди Арктики. Начало немного занудное, особенно та часть, где автор цитирует другие книги, но дальше становится интереснее. Похоже на "Робинзонаду", но в условиях Арктики и на острове кроме путешественников есть местные. Достаточно и приключений, и географических подробностей, и подробностей о жизни посёлка ненцев, и о флоре и фауне острова, особенно о птицах. Перевод новый, с подправленными географическими названиями. Читать временами было сложновато, временами скучно, но в общем и целом - хорошая книжка.
Печать качественная, бумага белая и плотная, есть черно-белые картинки. Книга оформлена красиво, на форзацах цветные карты.
Читать далее
9
168
ViktoriyaBradulova10 августа 2025 г.
Увлекательные заметки
Ознакомившись с английским изданием книги, невозможно не согласиться с В. Я. Головановым: «В 1897 году книга вышла в русском переводе, с картой, иллюстрациями и приложениями (флора, фауна, особенности ненецкого языка). Неизъяснимым ароматом веет от книги и откуда в ней такая смесь авторского достоинства и самолюбования, широкой эрудиции и едва заметного надменства, исследовательского интереса и духа превосходства, который довлеет надо всем... Добрая старая викторианская Англия, после Ватерлоо не знавшая ничего, кроме побед, Англия-владычица (уже не только морей, но и доброй половины мира), Англия, не желающая отказаться ни от одной из своих прихотей и в равной степени не способная признать ни одну свою ложь, живущая чувством собственной полноценности — вот где, помимо Колгуева, мы невольно оказываемся, взяв в руки эту книгу» (Голованов В. С. 205-206).
Коротко рассказав о биографии О. Тревора - Бетти и о его книге, можно только порадоваться за возможность познакомиться с образцом увлекательных путевых заметок. Очень важно, что книга английского путешественника, искренне влюбленного в Россию и ее жителей, выходит именно сейчас. Актуальность того, что отношения между людьми и народами в реальности далеко не всегда определяются политиками и нередко совсем не тождественны тому, что может происходить между государствами.
Читать далее
7
50

Все рецензии

Цитаты

ViktoriyaBradulova8 июля 2025 г.
«Запоздалый первооткрыватель мира, мечтавший совершить свое путешествие и написать о нем свою книгу» — так охарактеризовал британского исследователя-натуралиста и путешественника О. Тревора-Бетти писатель и журналист В. Я. Голованов
В 1896 г. Тревор-Бетти принял участие в экспедиции на Шпицберген, которую возглавил сэр у. М. Конвей - известный британский альпинист, ученый и политик. За два сезона (1896-1897) путешественники впервые пересекли материковую часть острова. После этой экспедиции имя Тревора-Бетти появилось на географической карте: в честь него был назван ледник между Диксон-фьордом и Вейде-фьордом на Земле Диксона (остров Западный Шпицберген).
› В течение многих лет он был известен географам своими обширными путешествиями в самые разные уголки мира, и хотя он не часто брал на себя роль исследователя новых земель, его приятно написанные рассказы о разнообразном опыте во многом способствовали расширению географических зна-ний, а также знаний о дикой природе. Он был особенно предан изучению природы в разнообразных аспектах. ‹...› Он был человеком удивительной разносторонности, и его интерес рас-пространялся на музыку, литературу и искусство, в которых он проявлял определенное мастерство.
Очень одаренный, лично обаятельный, привлекательный и от-зывчивый, он был преисполнен энтузиазма и стойкости исследователя редких сокровищ природы в виде птиц и растений и был чрезвычайно скрупулезен во всем, за что брался. ‹.> Несмотря на весь его опыт и при всех его удивительно обширных знаниях природы, в нем присутствовала жилка неуверен-ности, которая заставляла его жадно искать знания у других, которые, как он полагал, могли бы поделиться большим, чем он. Его ум был широк, проницателен и праведен. Можно охарактеризовать его как истинного джентльмена...
Тревор-Бетти был типичным талантливым джентльменом-путешественником. В силу того, что ему повезло с социальным и материальным положением, он смог посвятить жизнь заня-тиям, которые были ему по душе. Естественная история многим обязана ему, а этнология была бы намного беднее без его рассказа о самоедах. Кроме того, его труды были популярны и способствовали расширению общих знаний о различных местах, которые он посетил.
Важной особенностью книги стала ее в известной степени энциклопедичность. Главной задачей Тревора-Бетти было исследование природы острова и прежде всего птиц, обитаю-щих на нем. Впрочем, сам он признавался: «..Идея неизвестного, вот что привлекало меня, как привлекало оно до меня сотни других».
Описывая первую встречу с самоедами, британский путешественник отметил: «В этих людях было нечто такое, что я невольно считал себя среди них как бы самозванцем. Мы в своей английской одежде, с англий-скими ружьями и английской собакой казались здесь так же не на месте, как бродяга, попавший в гостиную. И, откровенно говоря, я едва ли был бы удивлен, если б этот человек сказал мне по-английски высокомерно: "Ну, что ж, любезный, мне очень жаль вас; но я ничего не могу вам дать. Я не могу принимать у себя бродяг"». Прожив среди самоедов три месяца, Тре-вор-Бетти стал воспринимать их по-другому. «Вообще иногда у меня бывало такое чувство (которого я никогда не испытывал в бытность свою среди индейцев), будто я находился не на Колгуеве, а у себя на родине, среди какой-нибудь крестьянской семьи или вроде этого». Грустным было и прощание. «Мне было искренно жаль расставаться с этими добрыми друзьями, которым мы столько обязаны, и чувство это, я думаю, разделялось и ими»', — отметил Тревор-Бетти в дневнике в тот день, когда путешественники перебрались с берега на судно, на котором они покинули остров.
На печи лежа, кроме пролежней, мало чего другого нажить можно, а с морем игру затеешь - умеючи да опасливо — в накладе не будешь. Нам, поморам, в морских плаваниях не учиться стать, мало того, что малый ребенок умеет веслом править, баба, самая баба - уж чего бы, кажись, человека хуже?! — а и та, что белуга, что нерпа, лихая в море...
Правда, что 85 лет назад, Бармин, архангельский купец-раскольник выселил на собственное иждивение на остров Колгуев сорок человек мужчин и женщин, желавших основать там скит, но все переселенцы эти вымерли в один год (спаслось только четверо), но правда также и то, что раскольники эти большею частью были люди престарелые и принадлежали к строгой аскетической секте, допускавшей из набожности в некоторые установленные ими месяцы прием пищи только один раз в неделю. Академик Озерецковский, спутник Лепехина в его ученом путешествии по северным берегам России, в 1772 году встретил на реке Снопе (впадающей в океан на Канинском берегу) двух из барминских прозелитов, до того зараженных уже (до переселения еще на Колгуев) скорбутом, что вонь из их ртов оттолкнула меня к дверям избы (как пишет он сам), лица их были пребледные, крепости в теле никакой не находилось, и я с сожалением смотрел, что бедные люди пылают суеверием и на Ледовитом океане.
Посещавшие остров береговые жители видали там и грудных детей и подростков и, не замечая в них никаких проявлений особенных болезней, на себе самих не испытали ни малейшего признака всегда ненавистной и всегда погибельной цинги, но, даже вер-нувшись домой к осени, неизбежно встречали такого рода при-ветствие: «Разнесло тебя, сват, раздобрило, уж и впрямь, тебе одно надобно сказать: либо с Мурмана тебя принесло, либо с Колгуева. Хорош островок — дай ему Господи многие годы...
Высокое скалистое положение острова, пять значительных по величине рек с пресной водой (Великая, Пушная, Кривая, Васькина и Гусиная), также несколько пресных озер.
Да на это человеку и хитрость дана, для этого человек и бородой опушается…
Ошкуй (белый медведь) часто бродит по острову…
Совик - у самоедов одежда с капюшоном из оленьей шкуры мехом внутрь
Самоеды ели свинины немного, будь это гусь или олень, они съели бы в четыре раза больше. Они не могли понять, что это такое, а я не помнил, как по-русски называется свинья. Помнил только слово окорок, вот я и сказал им, что это окорок. Но так как это не помогло, то я по обыкновению прибег к карандашу и пантомиме. Я нарисовал им свинью, но они при-няли ее за особый вид тюленя и сказали, что у нее ноги неверно сделаны. Тогда я стал на четвереньки и начал хрюкать, они очень смеялись, но все-таки не понимали.
Диз-га - ременный аркан, петля которого забрасывается на рога животного.
Среди самоедов господствует разделение труда. Старик разрубает гусей топором, женщины потрошат, дети вырывают клюв. Гусиные клювы нанизываются на веревочку, из них делают ожерелья, украшения для волос, голову для кукол.
Сегодня мы поймали и убили молодого оленя. В сопрово-ждении собак Миколка выехал на адлиурсе и пригнал стадо. Постепенно стадо разделили на две половины, так что между ними находилась широкая песчаная платформа, на которой был расположен наш лагерь. В то время пока самки со своими телятами галопировали с одной стороны на другую, Иван выбрал молодого оленя, какого нужно было поймать. Немедлен-но глаза всех устремились на жертву. Это было красивое серое животное. Затем каждый из мужчин собрал в рукав свою диз-гу, и они стали осторожно подкрадываться, согнувшись, как шайка заговорщиков. Поймать оленя было нелегко, так как он держался в глубине стада; несколько раз накидывали на него аркан, но он вырывался. Наконец Миколка подполз к нему сзади и в мгновение ока накинул ему диз-гу на рога. Олень и тут едва не вырвался, но вторая диз-га была наброшена на него, а затем все мужчины стали подбегать к нему один за другим. Олень тут же был оглушен ударом топорища между глаз; потом быстрым ударом ножа ему пересекли шейные позвонки и проткнули сердце бедного животного, приподняв ему ногу, чтобы не вытекала кровь. Затем женщины ободрали его, что было делом нескольких минут, приподняли ребра и затем все столпились вокруг, чтобы полакомиться сырой олениной.
Читать далее
3
22