Человеку с проницательным взглядом, сидевшему напротив миссис Соммерс, по-видимому, нравилось изучать ее бледное личико. Он никак не мог разгадать увиденное. По правде говоря, он не увидел ничего — поистине он был бы чародеем, если бы распознал мучительное желание, страстное стремление: чтобы трамвай все вез и вез ее, нигде не останавливаясь. Вечно.

"You have been a very, very foolish boy, wasting your time dreaming of impossible things when you speak of Mr. Pontellier setting me free! I am no longer one of Mr. Pontellier's possessions to dispose of or not. I give myself where I choose. If he were to say, 'Here, Robert, take her and be happy; she is yours,' I should laugh at you both."

...мне точно понравится жить одной, ведь приятно чувствовать себя свободной и независимой.

В дождливые или пасмурные дни Эдна отправлялась куда-нибудь в поисках общества друзей, с которыми познакомилась на Гранд Айл. Или же оставалась дома и лелеяла сумрачное настроение, к которому все больше привыкала, ради собственного утешения и душевного спокойствия. Это не было отчаянием, но Эдне казалось, что жизнь проходит мимо, оставляя позади нарушенные и невыполненные обещания.

Она ходила медленной скользящей походкой, бессознательно копируя облик мадемуазель Тави, которую какие-то несчастья в юности лишили земного вознаграждения за страдания, но оставили во власти свойственных молодости иллюзий.

Медальон

"... She won't go to the marriage. She says a wedding is one of the most lamentable spectacles on earth. Nice thing for a woman to say to her husband!" exclaimed Mr. Pontellier, fuming anew at the recollection.

Калитку ей открыл Виктор. Чернокожая женщина, вытирая руки об фартук, следовала за ним по пятам. Еще не видя их, Эдна услышала, как они препираются, причем женщина – совершенно очевидно, ненормальная – требовала не нарушать ее право выполнять свои обязанности, одной из которых было отвечать на звонки.

“I would give up the unessential; I would give up my money, I would give up my life for my children; but I wouldn't give myself. I can't make it more clear; it's only something I am beginning to comprehend, which is revealing itself to me.”

Уже в самом раннем возрасте девочка инстинктивно постигла двойственность жизни: внешнее существование, которое всегда приспосабливается, и внутренняя жизнь, которая постоянно сомневается и задает вопросы.

Теперь она понимала, что имела в виду давным-давно, когда призналась Адели Ратиньоль: ради детей она пожертвует несущественным, но не собой.

«Беда в том, что в молодости человек предается иллюзиям. По-видимому, в этом выражается предусмотрительность природы. Это просто ловушка, призванная обеспечить выживание популяции. И природа не принимает во внимание соображения морали, выдуманные нами условности, которые мы считаем для себя обязанными соблюдать любой ценой.»

Она испытала чувство, что опустилась вниз по социальной лестнице с параллельным подъемом по духовной шкале.

“The voice of the sea speaks to the soul.”

The years that are gone seem like dreams—if one might go on sleeping and dreaming—but to wake up and find—oh! well! perhaps it is better to wake up after all, even to suffer, rather than to remain a dupe to illusions all one's life.

Он ясно видел, что Эдна не в себе. Он не мог осознать, что его жена просто становилась собой и каждый день отбрасывала свое ложное «я», в которое мы частенько облачаемся, как в одежду, чтобы предстать перед всем миром.

– Нам не нужна новая мебель, Леонс. Больше ничего не покупай, ты слишком расточителен. Ты совсем не умеешь откладывать деньги.

– Богатыми становятся, когда зарабатывают деньги, а не когда откладывают, дорогая моя Эдна, – сказал мистер Понтелье.