Осада церкви Святого Спаса

К сожалению, эта книга понравилась мне меньше, чем предыдущие, прочитанные у автора. Тут, конечно, нужно оговориться, что «похуже» у Горана Петровича – это очень и очень хорошо в общей массе книг.
Мне кажется, книги писателя я оцениваю по двум основным компонентам – та самая магия и сюжет. И если с магией в «Осаде церкви Святого Спаса» все замечательно (и тут у меня, по-прежнему, только восторги), то сюжет оказался «не моим». Возможно, дело в моем незнании сербской истории и невозможности соотнести происходившее в книге и действительности. Возможно, в нескольких сюжетных линиях, что при большом уровне сюрреализма (не самый лучший термин, но как еще назвать ту самую «магичность» магического реализма?) несколько затрудняет возможность следить за повествованием. Впрочем, второе не исключает первого, скорее уж одно следует из другого. Наверное, именно поэтому книга и читалась долго.
Хотелось бы сказать, что знакомство с автором я продолжу обязательно, но, похоже, все романы, изданные на русском, я прочитала, и мне остались только сборники рассказов, а в моем случае это книги для совсем уж неспешного чтения.

Иногда бывает так, что читаешь книгу и думаешь, ну что за дичь тут происходит, навертел же автор смыслов и подтекстов, и как теперь в этом всем разбираться? Разве не подумал он о будущих беднягах-читателях, когда создавал такое количество персонажей и такое количество историй в одном, не таком уж и длинном, романе? С такими книгами приходиться держать ухо востро, ведь стоит расслабиться и ослабить внимание или не возвращаться к чтению какое-то время, как все события и имена спутываются, и чтобы впоследствии разобраться, что к чему, нужно снова и снова возвращаться к прочитанному. Но иногда такие сложности почему-то не пугают и не отталкивают, а заманивают в хитрый лабиринт истории, в котором вроде бы и страшно потеряться, но оставаться не месте просто невозможно, и хочется идти и идти дальше, чтобы узнать, что же скрывается там за очередным поворотом. Этот случай как раз про «Осаду церкви Святого Спаса», в которой реальность и чудной вымысел идут рука об руку, а количество, казалось бы, проходных, но впоследствии важных персонажей все увеличивается и увеличивается с каждой главой.

К чтению «Осады» можно подойти по-разному. Первый вариант подойдет для людей усидчивых и дотошных, которые найдут в себе силы и желание построить красивую и понятную схему родственных, пространственно-временных и прочих связей между персонажами и событиями. Возможно, когда в следующий раз я буду неспешно и с удовольствием перечитывать эту книгу, то так и поступлю, чтобы раз и навсегда расставить все точки над i, и определиться, сколько детей было у монаха Симеона, или как, например, проворачивал свои темные делишки многоликий торговец временем Андрий Скадарец, кто такой Богдан на самом деле и зачем ему десять тысяч перьев?

А можно просто читать и радоваться, плыть по волнам неспешной, иногда волнительной и тревожной истории, укрываться с головой этими невероятными метафорами, осторожно вздыхать над цветастыми оборотами, чтобы потом попытаться самостоятельно приготовить тихий монастырский хлеб, или рассматривать поверхность осеннего пруда, представляя в ней отражения венецианских щеголей.

Конечно, для исторической книги эта история слишком волшебная. Но ни для кого не секрет, что история вещь ненадежная, неоднократно переписываемая, и если уж переписывать ее, то почему бы не сделать так, как это сделал Петрович. История осады от присутствия волшебного не стала менее трагичной или менее реальной. Чудеса и магия в книге только подчеркивают слабости и недостатки людей: можно силой веры и духа поднять монастырь в воздух, можно организовать там сносную жизнь, но никакими чудесами нельзя победить человеческое малодушие, трусость или успокоить паникующую толпу.

По прочтении сам собой напрашивается достаточно очевидный вывод, что война – это плохо. Но вывод этот, несмотря на свою простоту, остаётся просто набором слов для тех, кто никогда не испытывал таких вещей на своем личном опыте, особенно если речь идёт о событиях давно минувших дней. Что, осада церкви в 13 веке? Походы крестоносцев? Война в Югославии? Ну да, чего только не бывало! И сейчас тоже происходят войны и вооруженные конфликты, но для большинства сторонних наблюдателей, все происходящее остаётся не более чем коротким газетным заголовком или очередным сюжетом в новостях, которые станут еще одним поводом показать свою интеллектуальную мощь в беседах по дороге на работу. Что же должно произойти такого, чтобы слова наконец обрели такой вес и материальность, какими они обладают в романе Горана Петровича, чтобы они перестали быть бесплотным мусором и приобрели значение? И когда люди перестанут прятаться от настоящего за своими «кривыми» окнами?

«Осада церкви Святого Спаса» – красивый и сложный роман. Он дарит надежду на возможное светлое будущее, но надежда эта всего лишь трепещущий огонек свечи, которую со всех сторон обступают мрачные тени, и которую слишком легко загасить неосторожным движением или словом.

В один не очень прекрасный день монахи церкви Святого Спаса через одно из волшебных окон Святого Саввы узнают, что на них идёт несметное войско во главе с "многострашным" князем Шишманом. Вышедшие им на подмогу войска нечистая сила рассеяла по всей стране. Остается лишь молиться и надеяться на чудо.

Автор сплетает в книге несколько исторических линий: основание монастыря в Жиче и осада его болгарами, взятие Константинополя крестоносцами и основание Никейской империи, югославские войны 90х. Очень интересно читать о сербских святых королях, их связи с дожем Энрико Дандоло, поисках Сербией себя и борьбе за выживание в 90-е.

Магия здесь - изящный инструмент, позволяющий смешивать эпохи и вплетать в реальность верования разных народов. А еще - тонко, с помощью символов, показывать наш мир. В этом смысле искажённое окно в настоящее и птицы наших душ произвели на меня сильное впечатление. И самая мощная магия - это слово, повествование. Его можно попытаться исказить, но если оно сохранится в веках, то и народ обретёт бессмертие.

По стилю книга, на мой взгляд, похожа на произведения Милорада Павича, и сам автор, кажется, признавал его влияние.

Очень понравилась концовка: были испытания, будет и перерождение - неслучайно в книге ровно 40 глав (дней).

Когда я в следующий раз окажусь в Белграде, смогу рассказать и о памятнике Стефану Немане, и о церкви Святого Саввы. Да и перышко в Жиче поискать, наверное, будет интересно.

Первое для меня знакомство с сербской литературой. И с первых страниц — необычное ощущение, что картины, нарисованные автором, словно бы подёрнуты желтоватой стариной, как листы очень старых летописей: и прикоснуться хочется, и как-то прорвать этот флёр боязно. Отчего всплыли смутные ассоциации с «Оправданием Острова» Водолазкина — но почти сразу и пропали: если «Оправдание Острова» действительно напоминает летопись, то «Осада церкви Святого Спаса» скорее звучит как сказка.

Хотела написать, что это самый насыщенный метафорами текст на моей памяти, пронизанный лунным светом, в котором можно замочить башмаки, ветрами, ворующими буквы из книг, или отражениями, превращающимися в стёкла, (всего не перечислить) — но это будет не совсем точно. Просто в мире романа совершенно нет границы между осязаемо-вещным и всем остальным. Всё, что существует в принципе, имеет здесь одну природу, составляет единую материю. Звуки, молитвы, эмоции, воспоминания, легенды, ощущения, время, виды из окон...

Будь как-то иначе, избыточность метафор в конце концов могла бы утомить. Но я, наоборот, вскоре привыкла к тому, что этот мир гораздо более проницаемый и менее твёрдый, чем наш, — и воспринималось это гармонично. Несмотря на серьёзный сюжет и историческую увесистость, книга заряжает своей воздушностью и свободой. Увлекает фольклорными мотивами, умело огранёнными авторской фантазией, и простыми, но меткими образами, за которыми скрываются очень важные и сложные вещи. А отсутствие границ помогает легче переключаться между тремя линиями сюжета в трёх разных временах: от собственно осады сербского монастыря в конце XIII в. к Четвёртому крестовому походу в начале того же века, а оттуда — к мировым войнам, на семь столетий вперёд — и обратно.

Эти три линии, на первый взгляд, напрямую друг с другом не связаны, но между ними перекинуты мостки: какие-то очевиднее, какие-то — в ниточку из мелких деталей и намёков, а иные — невесомые, как пух. И не отпускает уверенность, что всё сложится воедино, и хочется разгадать, как именно. А когда в финале всю конструкцию венчает один — вновь очень простой — символ, и вся она на нём, парящем под куполом, держится — на маленьком пёрышке, проделавшем такой длинный путь, — одновременно и легко становится, и мурашки по коже бегут.

В книге много печального, даже ужасного. Но рассказчик не показывает этого. Нет, он не отворачивается и ни о чём не умалчивает — но он отчасти щадит чувства читателя (было бы слишком тяжело о таком читать), а главное, следует своему принципу: истории, в которых перевешивает зло, продлевают память о нём и расширяют ад. И наоборот. Потому что здесь можно существовать только внутри повести («Повесть нужно иметь...»), и без историй о добре не будет добра.

И неслучайно князь Шишман, предводитель войска, осаждающего Жичу, больше всего пугает людей (в том числе и собственных воинов) загадочным «ничто». Уйти в «ничто», полностью стереться из людской памяти, рассказов, даже снов — хуже смерти.

А ещё один отрицательный персонаж, которого в аннотации сравнили с Воландом, торгует временем и целыми эпохами, требуя в качестве платы именно повести — не души живых людей, как мы привыкли, а их истории, в которых несчастные могут томиться долгие годы.

И всё же мир романа не стоит на месте, как и любой другой. И в самой молодой из сюжетных линий мы наблюдаем, как этот мир становится почти вроде нашего. Как он медленно затвердевает и покрывается коркой, как всё труднее под этой коркой увидеть правду, потому что почти не осталось правильных окон, ставших в романе главным символом зрячести.

К обретению зрения все и стремятся, от слепого дожа Венеции, осаждающего Константинополь, до Богдана, рождённого во сне и знающего, каким пером какое слово нужно писать, но запертого в мире, из которого сложно выглянуть в правильный вид.

И да, в книге, конечно, много связанного с верой — что и понятно, при таком сюжете. Но хочется сказать не об этом. В тексте, как ни странно, мало говорят собственно о религии — и тем не менее по настроению книга очень православная. По крайней мере, мне так показалось. Что-то есть в ней такое воспаряющее (хотя почему «что-то» — кое-что там воспаряет в прямом смысле), сияющее и нарядное. Вот у Достоевского старец Зосима и Макар Долгорукий говорят о веселье, о том, как важно жить с весельем в сердце. И «Осада церкви Святого Спаса» каким-то образом напомнила мне о том же самом.

Повод найдётся.

Пчёлы отца Паисия разлетаются с пыльцой на лапках. Пёрышко парит.

О магическом реализме мне всегда сложно говорить. Чем больше его вкладывает в историю автор – тем сложнее. Но все же попробую.

Итак, примерно (но это не точно) 13 век. На сербский монастырь Святого Спаса идет вражеская армия болгар и куманов, чтобы его разрушить. И это вроде даже исторический факт (я не перепроверяла). А вот что вряд ли было историческим фактом (но опять же, не точно), это что монахи так усердно молились, что вся территория монастыря и прилегающие постройки… взяли и поднялись в небо, чтобы врагу было не дотянуться. Вот это поворот.

Хотите еще? На голове вождя армии сидит шапка из живой рыси, которая по приказу хозяина может в один счет расправиться с неугодными ему людьми. Во сне можно уйти далеко-далеко, и даже родить там ребенка так, чтобы не знал муженек-царь, и воспитать этого самого ребенка. Да и вообще сны – крайне полезная штука, а если вы забыли, что вам снилось, то идите на базар, где слепой старик продает сотканные из звуков ткани, и если их как следует потрясти – вот весь сон вам и вывалится под ноги. Лунный свет на бескрайних полях можно собирать поутру, как серебро – только не провозитесь долго, чем ближе к полудню, тем быстрее он превращается в простое железо. Из четырех окон церкви Святого Спаса можно видеть прошлое, будущее, и настоящее, только которое происходит где-то далеко – аналог средневекового скайпа. И тэ дэ, и тэ пэ.

Если кратко – читать это очаровательно, интересно… и одновременно утомительно. Потому что мозг требует привычного сюжета, а он тут раскидан то тут, то там по крупицам.

Этот роман написан в духе книг Миллиарда Павича. В юности я зачитывалась подобными произведениями, погружаясь в их волшебную атмосферу. Но сейчас я видимо переросла нужный возраст и это погружение мне не удалось. Тем не менее книга хоть и не сразу, но мне понравилась. Она заставляет задуматься. В ней много мыслей, которые так и тянет растащить на цитаты. Есть также определенный символизм. К недостаткам можно отнести то, что многие непонятные церковные слова, например, катухемения, не находят в книге пояснения, нет ни примечаний ни комментариев.

Я решила научиться быть краткой в своих отзывах, чтобы более четко формулировать мысли, не растекаясь по древу, излишне. В данном случае это будет легко сделать, так как книга произвела на меня очень странное впечатление, но странность заключается не в том, что книга вызвала противоречие или недоумение. Мне просто нечего о ней сказать внятно. Похоже на то, как попытался прочитать книгу для четвертого класса, а с книгами за первый и второй класс еще не ознакомлен. Да, есть что то знакомое. Да, есть кое-что интересное. Но нет целостной картины. При том, что мне интересны и Сербия, и история (как в частности Сербии, так и история вообще), и вопросы веры и религии.

Поразмыслив, я нашла две причины, которые, как мне кажется, не дали мне проникнуться идеей и атмосферой истории и трудом автора.
Во-первых, подача. То есть, жанр.
Во-вторых, историческая канва, то есть основание.
И самое главное – сочетание этих двух факторов.
Лично мне, увы мне и позор, мало что было известно о Сербии (имеется в виду всё, что не касается новейшей истории) и поэтому приходилось постоянно искать информацию в интернете. Ничего страшного в этом факте нет, но! Поскольку книга написана в жанре магического реализма, то отличить реальность от вымысла очень тяжело. Одно дело, когда ты четко знаешь о событии или историческом периоде, и образы, метафоры и прочие словесные кружева дают еще бОльшее понимание происходившего, углубляют понимание. В этом случае , такой жанр идет только на пользу восприятию читателя.
Когда же ты вообще ничего не знаешь о событии, этот жанр становится препятствием для понимания. Даже если какие-то вещи всё равно очевидны (как, например, образы окон, которые символизируют важность адекватного и честного восприятия настоящего, прошлого и будущего, то есть более широкого и глубокого взгляда на происходящее сейчас, происходившее ранее, их связь и , как следствие, просчитывание последствий шагов в будущем, образно говоря) , многое остается непонятным и вот та самая целостность восприятия постоянно ускользает. И опять приходится возвращаться к интернету, искать информацию. Это всё приводит к тому, что книга воспринимается как не самодостаточная. Приступать к чтению нужно или всецело подкованным в историческом плане, или с целым талмудом подручной литературы. Кстати говоря, окно с зеленым мрамором мне показалось интернетом в чистом виде)
Впрочем, вернусь к главному.
Было бы не правильным сказать, что книга мне не понравилась, но чтение было слишком уж затруднено. Неоправданно затруднено, если речь идет о смысле, который хотел (?) вложить автор. Если же автором предполагалось, что книга не для широкого круга читателей, а только тех, которые знакомы с историей Сербии, то , имхо, книга интересная и красивая (вот именно это слово – красивая).
Если вернуться в полный субъективизм, то для меня это чтение стало сродни чтению молитв и Библии на церковнославянском языке. Есть знакомые слова и фразы. Есть знакомые образы, которые рождают эти слова и фразы. Но я не могу быть на сто процентов уверена, что правильно воспринимаю суть и понимание (и уверенность в правильном понимании ) приходит только после того, как я читаю перевод на русском или украинском языках.
Все варианты имеют полное право на жизнь, но эта статья https://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/39973.htm (в первой её части) и сайты с фотографиями фресок в церкви Спаса для меня стали более информативными и впечатляющими , нежели книга. И дело , повторюсь, не в том, что книга плохая, а в том, что это тот самый «учебник за четвертый класс», который хорошо бы читать уже ознакомившись с более понятной (документальной) литературой, имхо.

Несколько лет назад, когда шел курс «история социологической мысли нового времени» я наивно полагал, что Георг Вильгельм Гегель это самое зло литературы того периода, или вообще любого периода. Но так было до этой книги. Честно сказать, книга данная, на мой субъективный взгляд, просто создана не для чтения, для растопки дров, для поедания на ней рыбы, для изготовления кульков для семечек.… Да, Боже, да для всего угодно, но не для чтения.

Гегель создавал свои труды для умных мира сего, именно его книги послужили фундаментом многих направлений, что развиваются до сих пор – марксизм, экзистенциализм, новые воззрения на классические парадигмы и прочее. Несмотря на всю его сложность, порой читать его довольно интересно, когда привыкаешь к самому стилю изложения, да еще лаконичные и весьма понятные выводы в конце сглаживают углы непонятого в самой монографии.

Сам Горан Петрович по моему сделал книги Гегеля настольными, так как у него абсолютно так же: сначала много вообще непонятного, потом что-то ровно и даже вроде как интересно, но как только в твою голову закрадывается мысль, что это довольно «сносно», тут начинается опять вечная «катавасия» из непонятно чего.

Если меня спросить, что я понял в книге, я скажу на самом деле мало внятного. Я уловил скорее общую суть, будто читал книгу на иностранном языке. Причем книга даже была ни на английском, что я много лет учил, скорее немецкий, или какой-либо другой. Выберете сами какой. Лично для меня, разница, скорее всего, будет не ощутима.

Отдельно хочется выразить мысли об атмосфере, я просто не понимаю, как люди говорят о книге, что она «атмосферная» и там пахнет «ладонном». Да где они почувствовали этот запах? В «Милом друге», где проходили тайные свидания Дюруа, с дамами в костелах, и то больше ладана, чем в этом романе. Может, конечно, у меня деформированное обоняние, но действительно, что я чувствовал на протяжении книги, – страх за свою жизнь, смешанный с массой символичных вещей, что еще больше мне честно сказать мешало в прочтении. Смешанные сны, кельи, перекрестки, ребенок…

Возможно, это просто ни мой жанр, и я просто не понял всего прекрасного романа. Но что лично я понял, то я постарался изложить более менее не предвзято, и в меру того, что я понял.