Les Mensonges de Locke Lamora

Ни одной толковой мысли в голову не лезет. – Локк слабо усмехнулся. – Но ведь именно так и рождались все лучшие мои планы, верно?

– Со всем уважением к вам, господин Ибелиус, но теперь, когда я пришел в чувство, я твердо намерен предпринять решительные действия против капы Разы, пускай даже мне придется ползать по городу на карачках. И свою войну я начинаю прямо отсюда.
Локк с трудом приподнялся и попытался встать на ноги. Голова у него снова закружилась, колени подломились, и он рухнул на пол.
– Прямо отсюда? – хмыкнул Жан. – Исходная позиция, я бы сказал, слабоватая.

Странно все-таки, насколько легко подчинить себе людей одними только повелительными замашками.

— Ага, теперь ты злишься! Еще бы не злиться… ты ведь сел в изрядную лужу, не так ли, мой мальчик? Выяснилось, что ты вовсе не такой умный, как думал. Оказывается, куча народу отнюдь не глупее Локки Ламоры. Какое невезение!

– Мешки с деньгами? Ты уверен?
– Это был холодный презренный металл, Локк. Если ты помнишь, до недавних пор у нас его было хоть лопатой греби. Уж звон монет мы с тобой ни с чем не спутаем.

– Так, значит… если мне позволено будет спросить, капа Раза… там, в Гулкой Норе, были не вы?
– Разумеется, не я! – Раза рассмеялся приятным, звучным смехом. – Нет, то была просто иллюзия.
В дальнем углу зала эта самая иллюзия сейчас кипела от бешенства, сжимая и разжимая кулаки.

Сначала пиво. Нытье потом.

Ты уж прости, но когда иссохшая сморщеная репка, которую ты называешь сердцем, вдруг ни с того ни с сего возгорается желанием меня облагодетельствовать, мне хочется взять в руки оружие и встать спиной к стене.

Ври сколько хочешь, да только не себе.

Атаковать Локки Ламору блондинкой — столь же неудачная мысль, как попытка отделаться от голодной акулы с помощью листка салата.