Божественная комедия

Чей прах лежит в полях Иосафата.
Вот Эпикур, прославивший разврат,
Учения которого гласят,
Что с телом дух погибнет без возврата.

По лицам их струилась кровь ручьями
И, с жгучими смешавшися слезами,
Немедля пожираема была
Кишащими у самых ног червями.
(вы приходите лучше к нам с детями)

Оставь надежду всяк сюда входящий, гласила надпись на воротах ада.

Наедине оставшися, рассказ
Читали мы о страсти Ланчелота.
Мы взорами встречалися, не раз,
Краснели мы порой во время чтенья,
Но лишь одно короткое мгновенье
Решило все. Прочтя, как Ланчелот
Коснулся уст возлюбленной, — и тот,
С кем более не разлучусь в печали,
Прильнул к моим трепещущим устам.
И в этот день мы больше не читали...

Судья Минос со скрежетом зубовным
Внимает там признаниям греховным,
И сколько раз он обовьется вкруг
Своим хвостом — на столько же ступеней
Спускается виновный ниже в ад.

И вот, семью стенами обнесенный,
Величественный замок нам предстал.
Вокруг него, прозрачный, как кристалл,
Вился ручей; друзьями окруженный,
Пройдя его и семеро ворот,
Я с радостью вступил на луг зеленый.

Рыдания, исполненные муки
И ярости, речей безумных звуки
И всплески рук, тяжелый топот ног —
Сливалось все, крутилось, как песок,
Вздымаемый порывом вихря диким.

«Кто б ни были входящие сюда,
Оставьте здесь надежду навсегда!»
Написаны над адскими вратами
Зловещими и черными чертами —
Виднелися те грозные слова.

Любовь земная три удела прочит,
Три выхода она себе нашла:

Один - о возвышении хлопочет,
И раскусив что слаб его сосед,
Он властвовать над тем соседом хочет.

Другой сулит немало разных бед
Сопернику, что всем на удивленье
Живет в довольстве, счастьем обогрет.

А третий жаждет мстить за оскорбление,
И для расправы он не ждет суда,
А верный выход видит в преступленье.

Опасности и скорби роковые,
Которые я испытал не раз, -
Да передаст правдивый мой рассказ.
(клянусь я всеми вами много раз)