ППГ-2266 или Записки полевого хирурга

Об авторе: Никола́й Миха́йлович Амо́сов (6 декабря 1913 — 12 декабря 2002, 88 лет)

• советский и украинский учёный-медик, торакальный хирург, кибернетик, писатель
• доктор медицинских наук, академик АН УССР и Национальной Академии Наук Украины,, Герой Социалистического Труда

Цитата:

Впечатление: Несомненно такие книги нужны и важны. Так как сама работаю в медицине, в последние 2 года подсела на такие книги-книги написанные врачами. И хочу отметить, что в основном до этого попадались иностранные авторы, а эта книга очень неприятно окунает нас в реалии родной медицины.
И эта книга очень сильно отличается от всех книг, которые я читала ранее.
Неприятно окунает потому, что врач рассказывает не только свою биографию, но и то, что творилось на фронте в 2-ю мировую, с точки зрения полевого госпиталя. Далее рассказывает про политику от и до, и так, что у меня складывалось впечатление, что я читаю снова учебник Орлова (если вы понимаете о чем я), который так и не дочитала.
В общем страшные, непонятные, негуманные вещи и ЭТО все реалии.

О чем книга: Книга сделана в виде дневника, где автор рассказывает нам свою историю. Автор-врач, торакальный хирург, но на фронте это не имело значения и он оперировал и работал наравне с другими хирургами. Ужасы накладывания гипсов на голую рану, ужасы сортировки людей, ужасы условий работы-это все есть в книге без прикрас. После окончания войны Амосов помимо своей практики и обучения, старается еще принимать активное участие в политической жизни страны, так же рассказывая нам о тех погрехах, которые пришлось пережить.

Читать\не читать: читать

Книгу Николая Михайловича Амосова «Полевой госпиталь» я случайно нашла в Музее Победы на 9 мая.

Н.М.Амосов Автор новаторских методик в кардиологии и торакальной хирургии, автор системного подхода к здоровью («метод ограничений и нагрузок»), дискуссионных работ по геронтологии, проблемам искусственного интеллекта и рационального планирования общественной жизни («социальной инженерии»). Доктор медицинских наук (1953). Академик АН УССР (1969) и Национальной Академии Наук Украины, Герой Социалистического Труда (1973).

Даже и не знала, что он написал такую книгу. Кстати об Н. Амосове: я узнала в детстве. Мои родители выписывали журналы, и был такой полезный маленький журнал «Будь здоров», вот там были его статьи... А может, я ошибаюсь. Вообще, до этого момента он у меня ассоциировался строго со статьями на медицинскую тему.

Академик Николай Михайлович Амосов призывал людей вести здоровый образ жизни. Он был наглядным примером того, что физические упражнения продлевают жизнь, делают человека более выносливым и устойчивым к воздействию окружающей среды. "Первобытный человек шагом почти не ходил, а бегал, как и все звери. На шаг его перевела цивилизация. Те отличные резервы, которые создала природа в человеке, запрограммированы в нас очень хитро. Резервы существуют только до тех пор, пока человек максимально их использует, упражняет. Но как только упражнения прекращаются, резервы тают. Это давно известно. Попробуйте уложить здорового человека на месяц в постель, так, чтобы он ни на секунду не вставал, — получите инвалида, разучившегося ходить. Полмесяца потребуется, чтобы поставить его на ноги и унять страшное сердцебиение". Ещё в 40-летнем возрасте он разработал гимнастику: 10 упражнений по 100 движений + ограничения в еде. Так и появился «режим ограничений и нагрузок».

Но именно эта книга не об этом, хотя, конечно, захотелось и другие книги его прочитать. Она о военных днях Н. М. Амосова. Часть книги отражает взгляд молодого хирурга на Великую Отечественную войну, прошедшего этот путь вместе с военным госпиталем. Цитата: ".... За всю войну мне не довелось быть свидетелем броских, эффектных, героических поступков. Но я видел другой, повседневный, ежечасный героизм, видел массовое мужество. Нужно мужество, чтобы переносить страдания. Страдания: физическая боль — острая, когда снимают повязку, когда распирает бедро, поражённое газовой флегмоной. Когда трётся гипс о пролежень на крестце. Когда месяцами болит голова после ранения черепа. Голод и жажда челюстного раненого, с развороченным ртом, не глотающего, которого не могут накормить, пока не привезут к специалистам. Страдания: холод, отсутствие постели, неудобное положение в гипсе. Сколько из них плакало и кричало в палатках, при перевязках и наших хирургических процедурах? Сколько из них плакало и кричало в палатках, при перевязках и наших хирургических процедурах? Единицы... Кто из них просил себе частного, отдельного снисхождения или льготы по тяжести ранения или по чину? Единицы... ".

Во второй части размышления о политике — что тоже интересно почитать — есть над чем подумать.

Это первая прочитанная мной книга Амосова, в свою библиотеку на букмэйте добавил и другие, планирую потихоньку прочитывать. "Записки..." очень понравились. У них свой записочно-дневниковый стиль, как здесь кто-то заметил, по этому обрывочному, сжатому стилю повествования создается впечатление, что автор постоянно был занят, что в общем-то и соответствует истине. Через госпиталь Амосова прошло за войну 50.000 раненых, огромная цифра.

В книге понравилась прямота и честность, автор пишет и про неудачные операции со смертельным исходом, в том числе и по его вине. Николай Михайлович не идеализирует ни партию, ни военное руководство. Создается ощущение видения ситуации "as is". Встречаются критические замечания как в адрес отдельных руководителей, так и в адрес всего руководства в целом. При этом очень понравился общий позитивный взгляд Амосова на жизнь и людей, даже критикуя, он находит в людях положительные черты. Вот один из примеров:

Вот еще один:

А вот он пишет о своем авторитетном коллеге и начальнике:

Амосов был человеком твердых принципов. Вот он, например, отказывается от сотрудничества с "особистом":

Роднит меня с Н.М. неприятие бахвальства и парадной мишуры:

Простые солдаты - они тоже такие:

Выходит, это только не нюхавшие пороха пустословы и бездельники шапкозакидательством занимаются. Фу, как мне противно слушать всякие бахвальные речи с любых трибун и кафедр.

Трогательно выглядит краткая история его любви, хотя он упоминает о ней совсем по касательной. Вот один из маленьких эпизодиков:

Вообще, до сих пор я читал книги о войне с описаниями либо передовой, либо тыла, либо вообще с объяснениями каких-то глобальных закономерностей. Эту же книгу отличает то, что здесь показан взгляд на войну с линии, идущей непосредственно за линией фронта - и не передовая, и не глубокий тыл.

Интересная книжка описанием множества бытовых ситуаций, иногда забавных, как эта:

Война войной, а личные отношения между людьми складываются постоянно, в том числе между разными полами. Об этом есть упоминания в разных частях книги, то медсестры начали к саперам на свидания ходить, то в одном из мест базирования в госпиталь поздно возвращаются:

Вот еще из описательных абзацев, интересное наблюдение о фильтрующем эффекте внимания:

В общем и целом, книге твердая девятка с половиной, я рад, что познакомился с такой цельной личностью. 9/10.

Мемуары как жанр. честно сказать, не моё. Но "ППГ-2266 или Записки полевого хирурга" понравились.

Это воспоминания будущего академика Амосова, в 1941 году - молодого хирурга, вчерашнего выпускника мединститута, которого с началом войны призвали и на фронт и назначили руководителем передвижного полевого госпиталя. На конной тяге.

Книга о буднях этого госпиталя, о том, как хирург Амосов прошёл войну от битвы под Москвой и до последнийх дней Великой Отечественной в 1945-м.

Воспоминания совершенно не паркетные. Они не только о победах на госпитальном фронте, но и о поражениях, о том самом личном кладбище, которое, если верить медицинской присказке, есть у каждого толкового врача. Ещё о том, как рос профессионализм наших военных врачей, благодаря чему были спасены тысячи и тысячи жизней.

Взгляд на войну глазами военно-полевого хирурга. С такими книгами сталкиваешься нечасто.

Прочитано в рамках игры "Книжное государство".

На днях дочитал ППГ-2266 Н.Амосова. Произведение близко по духу людям, увлекающимся медицинской литературой. Особенно интересно преподнесение атмосферы фронтового госпиталя, трудностей быта, налаживания госпитального организма и каждый раз все по новой, в сложнейших условиях, психологическая нагрузка на медперсонал, смертность, несовершенство оборудования и пр. Книга полезна молодому поколению, особенно медикам, для сравнения и примера - даже при всех трудностях, то поколение хирургов постоянно работает над улучшением технологий, оттачивание техники, конструированием аппаратов, станков и т.д. Оцениваю на 4 из 5 из-за поверхностного изложения, сокращеного и ужатого до предела, если бы книга была больше в 2-3 раза, то более детально бы передала и раскрыла. Рекомендую к прочтению.

Для меня остается поразительным то, какой силой духа, каким мужеством обладали люди в столь ужасающих условиях.
Через них в среднем проходило за день 200-300 раненых разной степени! Вдумайтесь только - 200 человек, на пару хирургов и чуть больше медсестер. А они успевали и жить, и любить, и книжки читать и даже диссертации писать, да на научных конференциях выступать. Это поразительно.
А то, как они восстанавливали здания, выделенные под госпиталь? Это ж надо смочь - восстановить, наладить быт, всех разместить и продолжать ежедневно спасать по 200-300 душ.

И пусть в книге нет привычной художественности (но это же и не художественное произведение), чистого и слаженного слога - больше всего книга похожа на торопливые записи в личном дневнике. когда впервые за 2-3 недели у тебя выдались 4 свободные минутки и ты торопишься записать все, чтобы не забыть, чтобы помнить, чтобы не сойти с ума, держа это все в себе - она производит неизгладимое впечатление своей правдой и невероятной силой отдельного человека и всего народа.

Книга о военно - полевой хирургии во время Великой Отечественной войны. Амосов без стеснения пишет, что начальство не хотело его брать из-за малого опыта, но других вариантов не было. И его взяли. Не пожалели, думаю.
Видно, что автор уже соединял эти записки дома, что редко писал, из-за аврала работы. Видно, что настоящие. Веришь, что так и было. Много описаний операций, терминов, но не мешает окунаться в ту атмосферу - будто все происходит на твоих глазах.
Он придумывал новые способы операций, хотя они давно были не новы, чтобы вылечить своих ребят. Ему важен был результат, а не награды. Для него даже 1 процент смертности был высок и очень переживал по этому поводу. Просто это русский человек. Тут уж ничего не попишешь.

«Знаний у меня мало. Но есть Здравый Смысл.»

Воспоминания Николая Михайловича Амосова, военного хирурга при передвижном полевом госпитале. Лучший способ увидеть войну изнутри. Печально, что картинка эта, поражает гораздо сильнее, чем военные мемуары солдат. Получается, что спасающие жизни видят войну совсем в ином свете, нежели те, кто ее делает. Когда Николай Михайлович получает приказ явится на мобилизационный пункт, он был совсем еще зеленым, практически не имеющим понятия о хирургии медиком. Как он сам пишет:

А по радио, оказывается, играет музыка. Никто не думает готовить народ психологически к тому, что уже началась самая страшная война. В мобилизационной комиссии он натыкается на племянника музыкального и художественного критика Стасова. Почему-то, этот хирург, у которого опыт медицинской практики около 40 лет сам на фронт не направляется, а отправляет туда пацанов вроде Амосова, у которого еле два года практики набежало, и который сделал всего несколько грыжесечений и аппендэктомий. Наверное потому, что Стасов более сговорчив с большевиками. Почему-то хочется думать, что Амосов на месте Стасова не слал бы без разбору на фронт призывников, не выполнял бы бездумно приказ, который гласил:
Без всяких консультаций и обследований отмобилизовать контингенты за два дня! А по радио снова ничего, одни недомолвки.

Амосов начальник хирургического отделения полевого подвижного госпиталя номер 2266. Громкое название на самом деле лишь несколько повозок на конной тяге. Но никто не возмущается. И в самом деле: на весь город тогда было только три автомобиля. Николай Михайлович делает свое дело прислушиваясь к здравому смыслу. И только. Ведь больше прислушиваться не к чему и ориентироваться не на кого. Зато, как во всем у большевиков, был документ-отмазка, которому следовало следовать безоговорочно, как уставу партии.

И начинается военная служба хирурга Амосова. И выясняется вдруг, что нет никакой разницы между ВОВ и крымской войной. Хотя прошло уже больше тридцати лет, но ничего не изменилось. Амосов черпает знания в воспоминаниях Пирогова. И точно так же как Пирогов, временами думает о том, чтобы бросить эту чертову хирургию…
Печально, что все войны для русского солдата мало чем отличались друг от друга, если смотреть на все глазами хирурга. После печального опыта русско-крымской войны, во время русско-турецкой войны 1878 года, врачи исповедовали принцип «не трогать» раны. Это было реакцией на Крымскую войну. А война 1914 года стала вообще провалом для хирургии. Здесь, правда, все валили на загнивающий царизм. Получается, что лишь немногие раненые выживали. Да и как им было выживать, если с гноем никто не боролся… Но во время ВОВ была так называемая доктрина!

Это был какой-то дьявольский план, по уничтожению собственных солдат! В доктрине строго-настрого запрещалось зашивать рану! « Это подчеркнуто в «Указаниях» несколько раз.» Вся деятельность врачей, согласно доктрине, сводилась к показушной сортировке раненых.

Вот только смысл от этой сортировки, если транспорта не было. В том же родном для Амосова Череповце, как помним, было только три автомобиля… А если добавить сюда, что у призывников не было нормальной обуви, многие были призваны в туфлях и шлепанцах! Полевые госпитали превращались в место пребывания легкораненых.

В этом тоже заключался чей-то дьявольский план!

Позднее наоборот извратили и этот изврат:

. Банальная санитария воспринималась начальством как баловство для солдат. Запрещалось использование простыней, но каралось появление вшей! Необстрелянные солдаты сталкивались с таким же необстрелянным (неопытным) хирургом.

Вероятно, для того, чтобы как-то сгладить эту грань кто-то где-то наверху решил издать такой вот приказ-рекомендацию:

А теперь представьте проведение следующей операции без анестезии:

А еще, транспортабельных больных нужно было отправлять поскорее из больницы. Своим ходом, ведь транспорта не было.

Периодически налетают немецкие самолеты. Против десятков «мессеров» один наш истребитель. Летчик которого, в приступе отчаяния от собственной беспомощности, просто покончил с собой. На глазах у госпиталя.

А в московское ополчение набирают стариков и женщин. Пока армия где-то отсиживается в тылу. Ведь время для настоящей войны еще не наступило!

Зато потом, когда сверху дадут отмашку, или после того, как на алтарь Победы будет положено достаточное число жертв (женщин, курсантов-детей, стариков) появится армия. В хорошем, добротном обмундировании. И немцам не поможет даже то, что они во время отступления сжигают все деревни, все постройки. Примерно в это время у Амосова из-за его ошибки на руках умирает во время операции пациент. Николай Михайлович даже собирался из-за этого покончить жизнь самоубийством… Он понимает боль очевидной истины, понимает, что покойники не возвращаются с того света… Но он не понимает того, что медицину и хирургию никто не будет развивать. Ведь в противном случае не будет толку от развития оружия, как средства уничтожения людей.

И он продолжает свою борьбу. Борьбу, где вместо суден используют немецкие каски. Где операции проводят в землянках с печью на сырых дровах и приходится постоянно врачам закапывать себе в глаза новокаин, чтобы глаза не болели от едкого дыма. А от новокаина умирает все больше и больше людей. Но несмотря на это, врач обязан придерживаться доктрины! Эффекта нет, люди умирают, но доктрина живет!

Но его снова и снова заставляют накладывать глухой гипс на гнойные раны. У пятидесяти процентов раненых после операций осложнения, перитониты, межкишечные абсцессы, расхождения раны и т. Доктора лишены всякого маневра, благодаря данной доктрине! И получается, что большая часть погибших во время ВОВ на совести тех, кто выдумал пресловутую доктрину о порядке оперирования раненых… И лишь благодаря таким как Николай Михайлович Амосов число погибших не достигло космических масштабов. Вот такая вот страшная правда. Аминь!

Я много раз встречал всевозможные заметки о войне, сделанные солдатами. В основном это было в школьной литературе. Не могу сказать, что я их читал – не был готов. Да и сейчас я не думаю, что хочу это читать. Пропускать через себя чувства солдат, обречённых погибнуть на войне, слишком тяжело. Те, кто прошёл через это, я думаю, и сами не прочь забыть об этих ужасах. Но сейчас не об этом, а о заметках ведущего хирурга ППГ-2266 Николая Михайловича Амосова.

Мне было прежде всего интересно узнать, что чувствовал в годы войны врач, через руки которого ежедневно проходили сотни раненых. И я узнал. Что страшнее: бежать с винтовкой прямо на врага, зная, что в любую минуту тебя застрелят, или осознавать, что перед тобой лежат несколько сотен раненых, чьи жизни во многом зависят именно от тебя? Вроде бы во втором случае твоя жизнь вне опасности, но как жить с тем ты не смог спасти людей? Можно ли винить врача в том, что раненый умер? Конечно, нет! Вот только хирургу, под чьим скальпелем умер человек, от этого не легче. Я думаю, все полевые (и не только) врачи спрашивали себя в таком случае: есть ли в этом моя вина? Конечно, можно сказать, что, мол, идёт война, люди погибают, и нет в этом ничего необычного, или же взять всю вину на себя и покончить с жизнью. Но для того, чтобы хладнокровно взглянуть на произошедшее и решить, что я ошибся и в следующий раз попробую по-другому, нужно иметь не просто силу воли, нужно иметь стальной характер. И, я думаю, он был у Амосова и у многих других военных врачей.

Да и вообще, о какой вине врачей может идти речь, когда зачастую не было не только нормальной операционной, но и даже больных разместить было негде?! То, что врачам удавалось спасать жизни даже в таких спартанских условиях, иначе как героизмом назвать не могу. Амосов пишет:

То есть были бы условия – погибших было бы гораздо меньше. Но война есть война: нужно было спасать тех, кого можно было спасти в реальных условиях.

Возможно, всё, что написал Амосов, можно прочитать в учебниках, но для меня важно знать, как всё было на самом деле, услышать рассказ от первого лица. И я узнал, что на войне люди не только страдали, но и жили! Они болтали, шутили, влюблялись, женились, одним словом, они жили! Амосов закончил свои заметки мыслью, что наш народ обладает величием духа. Николай Михайлович не тот человек, который любит пафосные слова, и поэтому теперь я, наверно, лучше понимаю смысл этого высказывания («величие духа»), что в него вложил Амосов.

Не успела я закрыть "Мысли и сердце" как тут же начала читать эту книгу. Если исходить из хронологии то " ППГ -2266 или Записки полевого хирурга" стоит читать первой хотя она была написана позже чем " Мысли и сердце ".
Война страшна сама по себе, но война увиденная глазами молодого хирурга полевого передвижного госпиталя во много раз страшнее. Прямой и честный рассказ обо всех трудностях, неустроенности и бессмысленных распоряжениях, приказах и требованиях. Без всяких прикрас Амосов рассказывает как попал в ППГ, начале работы, смерти первого больного и чувствах вызванных ей, поисках в лечении и достижениях. Пусть он ещё молод, но о многом мыслит и рассуждает как зрелый человек. Трогает душу, что даже среди ужасов войны есть место для любви.
И опять же весь этот путь я прошла рядом с Николаем Амосовым, а это свидетельствует об таланте писателя ведь не всякую прочитанную книгу воспринимаешь как собственную жизнь.