Прислуга

- Вы поглядите на эту грудь, - выдыхает старикан. - В такие моменты забываешь, что тебе уже семьдесят пять.
Его супруга, Элеонора Консуэлл, основательница Лиги, мрачнеет.
- Грудь, - заявляет она, прижав ладони к собственному недоразумению, - для спальни вскармливания детей. Но не для светских раутов.
- И что прикажешь ей делать, Элеанор? Оставить дома?
- Я считаю, она должна прикрыть. Их.

Маму разрывают противоречивые чувства - ужас перед тем, что я могу все испортить, и радость от того, что мне всё-таки нравятся мужчины.

Когда вопль звучит так тихо, это всегда страшнее.

Мені треба щось вирішити з Лероєм. Сказати йому як є:"Або ті припиняєш мене лупцювати, або я йду. І дітей із собою не беру". Про дітей неправда, але це мусит його налякати дужче ніж будь-що.

Конечно, разные! Всем известно, что белые и цветные это не одно и то же. Но мы же все равно люди!

Хто ж знав, що розбите серце так пече.

в Джексоне белые районы один за другим, и растут они как грибы. А район, где живем мы, цветные, как большой муравейник, и окружен со всех сторон государственной землей, которая не продается. Нас становится все больше, но в стороны мы не расползаемся, просто эта часть города становится толще.

Мисс Лифолт, она любит, чтобы все было изящно, когда устраивает прием. Может, старается изобразить, какой у нее солидный дом. Они ведь не слишком богаты, я знаю. Богатые-то так из кожи вон не лезут.

"Я была ростом пять футов одиннадцать дюймов, но на счету у меня лежали двадцать пять тысяч хлопковых долларов, и если это не есть настоящая красота, тогда, боже правый, парень все равно недостаточно умен, чтобы стать членом семьи"