Падчерица смерти

Разум, не скованный честью, но отягченный трусостью и подлостью, слишком страшное оружие.

Ненавижу легенды. Самые лучшие из них непременно пишутся кровью.

Пока лисы кушают зайцев, кошки - мышей, а пауки - мух, лично я предпочту быть хищником, а не жертвой.

Нет ничего постыдного в том, чтобы признать ошибку. Напротив, для этого нужно гораздо больше храбрости, чем для упрямства. Победить свою гордость - это тоже победа, причем из величайших.

С такими, как Бастельеро, нужно драться насмерть или не драться вообще. В живых подобных врагов оставлять нельзя.

Чтобы рапира ученика пела в его руке без фальши, тон ей должно задавать сердце учителя.

Человек чести не должен становиться убийцей. Но жизнь, увы, гораздо сложнее, чем все кодексы благородства.

Убийство всегда низость, если не освящено традициями войны или дуэли. Легко определиться между бесчестьем и честью. Но дай боги, юноша чтобы вам никогда не пришлось выбирать между разными видами подлости, зная, что без выбора не обойтись.

Какая жалость, что учитель по этикету не рассказывал, как правильно пить карвейн с призраками, если нет стаканов и в присутствии юной леди!

Иначе убить не убью, но вы будете первым Вальдероном, которого излупили кочергой, как проворовавшегося поваренка.

Убить меня, конечно, проще, чем продолжать уроки, но неужели вам понадобилось целых пять лет, чтобы это осознать?

Не вздумайте в таком расположении духа с кем-нибудь драться, оно годится только для двух вещей: убить кого-то или умереть самому. А ни то, ни другое сегодня в мои планы относительно вас не входит.

— Вот скажи мне, я что, похожа на почтового голубя?
«Только если марципанного!»