Госпожа Бовари

Между тем в глубине души она непрестанно ждала события. Подобно матросам перед гибелью, она окидывала безнадежным взглядом свою пустынную жизнь, отыскивая вдали, в тумане, белый парус. Она не знала, какова будет эта случайность - этот парус, какой ветер пригонит его к ней, к какому берегу он её унесет, будет ли то шлюпка или трехмачтовый корабль, отягченный заботами или же до бортов нагруженный счастьем.

Он уже отказался от флейты, от восторженных чувств, от воображения, ибо какой буржуа в пылу своей юности хотя бы один день, одну минуту не считал себя способным на безмерные страсти, на высокие подвиги? Самый пошлый распутник в свое время мечтал о султаншах; каждый нотариус носит в себе обломки поэта.

нет ничего, что стоило бы искать; все лжет! За каждой улыбкой скрывается скучливый зевок, за каждой радостью — проклятие, за блаженством — пресыщение, и даже от самых сладких поцелуев остается на губах лишь неутолимая жажда более высокого сладострастия.

Бедная девочка! Она задыхается без любви, как рыба на кухонном столе -- без воды. Два-три комплимента, -- и будьте уверены, она вас станет обожать! А как будет нежна! Прелесть!.. Да, но как потом от нее отделаться?

идет по жизни, едва касаясь ее,

— Сидиш собі, ні про що не хвилюючись, а години минають. Не ворухнувшись, подорожуєш по уявних краях, а думка, сплітаючись з вигадкою, тішиться деталями чи слідкує за пригодами. Вона ширяє поміж персонажами, і здається, що в кожному з них можна впізнати вас.

— Що може бути краще, ніж, запаливши лампу, сидіти ввечері біля вогню з книжкою, поки вітер б'ється в шибки?

Слова - это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.

Все, что непосредственно окружало Эмму, - скучная деревня, глупые мещане, мелочность жизни, - казалось ей чем-то исключительным в мире, странной случайностью, с которой она непонятно столкнулась.

- Знаешь ли, что нужно твоей жене? - говорила Бовари-мать. -Ей нужны обязательные занятия, ручной труд! Если бы ей приходилось, как другим, зарабатывать кусок хлеба, у нее не было бы этой хандры; и все это от бредней, которыми она набивает себе голову, да от безделья.