Путеводитель путешественника во времени
Beim nächsten mal wird alles besser [В следующий раз все будет лучше] Надпись на памятнике Марксу и Энгельсу в Берлине, 1990
Удивительно доскональный каталог фондов одного музея. Вернее – одной из тематик этого музея, так как его коллекции не ограничиваются ГДР, а включают в себя памятные предметы и других социалистических стран. Тем поразительнее, что такой насыщенный музей находится в Лос-Анджелесе, на берегу Тихого океана.
Авторы предисловия сами удивляются этому факту, а также сетуют на то, что местная публика не всегда понимает то, на что она смотрит (хотя поколения сменились, и ненависти Холодной войны уже, якобы, у молодежи нет, скорее любопытство). Но, с другой стороны, диалектически, так сказать, само нахождение музея далеко от Германии дает ему определенные возможности, которых у политического музея не было бы в Европе. Да, речь о цензуре и самоцензуре – фонды музея начали активно расти из-за того, что граждане бывшей ГДР, лишенные исторической памяти на своей новой родине, стали передавать свои коллекции музею Wende в Калифорнии, который оказался готов принять то, что отказывались демонстрировать культурные институты ФРГ. Даже тюремные заметки Хонеккера, которые он вел, второй раз в жизни оказавшись в Моабите, хранятся в Калифорнии.
Судя по 800 страниц руководства пользователя по ГДР, музей просто утонул в подробностях. Здесь есть все, что можно визуализировать – от меню ресторанов в Ростоке 70-х до постеров к любимым мной фильмам (к ретрофутуристической «Безмолвной звезде» Курта Метцига, к «Мне было 19» Конрада Вольфа), от китчевых, но милых рекламных плакатов Трабанта к семейным фото с отдыха в Дагомысе. Мы все научены современной философией, что музей – это не память, а машина по конструированию образа, но здесь связь с прошлым несколько более прямая – фонды музея создаются не только идеологически заряженными кураторами, но и «простыми» людьми, для которых жизнь в ГДР – часть их собственного опыта.
Книга разбита на тотализирующее число разделов, на которые авторы попытались разделить то, что у них есть. Тексты к разделам написаны академическими историками, специалистами по темам. Так, про WBS 70 писал Эли Рубин, у которого есть столь впечатлившая меня книга про район Марцан . При этом трудно не заметить тон книги – он лишен осуждения. Кое-какие современные маркеры есть, но видно, что авторы увлечены и вовлечены, и даже главы про Штази и контркультуру выглядят не отталкивающе, а скорее как дань современным идеологическим клише, номер отбыт, можно дальше про волнующее – про Песочного человечка, про ресторан «Москва» в Берлине и противостояние дрезденского и берлинского «Динамо».
Книга нормализует ГДР. Ярче всего это видно в главке о путешествиях. Наличие стены и германо-германской границы означало взаимные трудности только для ФРГ и ГДР, а на восток страна была открыта – все эти семейные фото из СССР, Чехословакии и Польши показывают мир путешествий, даже морских круизов по Черному и Балтийскому морю (для выигравших по профсоюзной лотерее билеты, например). Занятно, что германо-германская граница была сложностью для граждан ГДР до пенсии – потом проблема утечки мозгов переставала волновать власти ГДР, и ездить на запад гражданам на заслуженном отдыхе по старости никто не запрещал. Мол, хотите, оставайтесь там, увеличивайте нажим на социальную систему.
Очевидно, что сама эта нормализация – политический синдром. Аннексия прошла слишком болезненно, эйфория сменилась остальгией крайне быстро. Английский текст книги глухо говорит о том, что такой подчеркнутый интерес бывших граждан ГДР к прежней жизни – это следствие шоковой терапии в начале 90-х и программы легитимации ФРГ через отрицание ГДР как таковой (теория двух германских диктатур). Мол, людей лишили памяти и голоса, лишили представления о себе, поэтому они упорно любят то, что было, топорно сработали весси, теперь осси готовы забыть плохое и превозносят хорошее. Но был ли другой вариант (если принять, что аннексия уже стала фактом)? Пожалуй, нет, память о ГДР опасна, как и память о социализме вообще – она показывает, при ее нормализации, что возможны варианты, а капитализм настаивает на том, что он единственный путь. Поэтому демонизация – единственный вариант для легитимации текущего расклада сил. И в этом плане даже простое сохранение памяти о Светофорном человечке – подрывная деятельность, n'est -ce pas?
36 понравилось
