Цитаты из книги Reamde

Для гиков клёвое сокращение важнее, чем то, что оно обозначает.

Мораль известна заранее: семья заботится о своих даже - нет, особенно - в критических ситуациях и состоит из хороших, умных, толковый людей.

Мы досконально всё проанализировали. Китайцы с их конфуцианской традицией и японцы, как никто, чтут Забудр. - Забудр? - Забурелую древность.

Способность иронизировать, заменявшую им душу, наглухо вырубил мощный внешний сигнал.

Однако все смерти такие же разные, как и люди, которые умирают. Каждая означала, что определенный набор идей, представлений и реакций исчезает из мира, по-видимому, навсегда: каждая напоминала, что однажды и его идеи, мысли и реакции точно так же исчезнут.

В этом, насколько она понимала, и состоял смысл религии, в которой она выросла: чтобы людям было легче переживать то ужасное, что с ними происходит. Ну и ещё в наборе церемоний, чтобы не просто улечься в койку или забросать покойника землёй, а прилично и по-людски.

Только сейчас Зула поняла, как важен культ чая. Людям надо пить воду, иначе они умрут, но грязная вода убивает так же неумолимо, как жажда. Воду надо вскипятить. Вся культура чаепития строится на том, чтобы пройти по лезвию ножа между двумя смертями.

– Напомни мне завтра хорошенько посмеяться, если к тому времени меня не запытают до смерти.

Можно ли вообще найти работу, увлекательную ровно настолько, насколько надо? И можно ли быть нормальным, не становясь ничьей игрушкой?

Если знаешь, что нормально для врага, остальное элементарно: его можно усыпить нормальными, с его точки зрения, действиями, а внезапно прекратив их – напугать до смерти.

– Так все прошло нормально? – спросила Оливия. – Угу. А почему ты спрашиваешь? – Да потому что ты весь в крови.

Перефразируя Толстого, все богатые районы похожи друг на друга, каждый бедный беден по-своему. Трущобы Лагоса, Белфаста, Порт-о-Пренса и Лос-Анджелеса таили бы в себе совершенно разные опасности.

Зачем брать воду на задание, которое займет от силы пятнадцать минут? Просто в Афгане Соколов как-то вышел на пятнадцатиминутное задание и, вернувшись на базу после сорока восьми часов, в которые еле выжил, утоляя жажду собственной мочой и кровью мелких грызунов, дал себе слово никуда больше без фляги не выходить.

Нормально ли запустить руку в общак и стянуть приличную сумму на частный рейс из Торонто в Сиэтл, а затем в Сямынь, чтобы найти и уничтожить одного-единственного человека (скорее всего подростка), который написал вирус, взял в заложники несколько файлов и потребовал за них семьдесят три доллара?

- Если я скажу, что у тебя ценная информация, а ее не окажется, то я буду выглядеть идиоткой. ... - Я знаю британцев, - сказал Соколов. - Выглядеть идиотом - часть британской культуры. Они поймут.

– От этого гадского телефона идет провод, – с ужасом и отвращением произнес Шеймус Костелло, когда проснулся настолько, что осознал, по какому аппарату говорит. – Как ты вообще сумела позвонить мне на проводной телефон?

Оливия посмотрела вниз: идти не получится – скорее плыть, а прилив станет швырять ее между сваями, обросшими бритвенно-острыми раковинами, как шарик в пачинко.

Остальные, стоявшие на изготовку, как бегуны на старте, рванули вперед, обтекая его, словно вода заржавленный танк в афганской реке.

- Рождение и смерть, - сказал Чет, - полюса человеческой жизни. Мы как меридианы - начало и конец у нас общие. Мы расходимся от начала и движемся каждый своим путём через озёра, моря, пустыни и горы. Но в конце мы все сойдёмся, и этот конец будет очень сходен с началом.

Давно известная истина - периферийное зрение чувствительнее к движению, чем прямое.