Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа и как начать снова о нем мечтать

Прежде всего: культура дискуссии, это, пожалуй, величайшее достижение европейской цивильности, полностью утрачена. Сократовское «так ли это?», непрерывное критическое вопрошание так же ушло прошлое, как и постулированная Гансом-Георгом Гадамером предпосылка для любой, дискуссии, a именно принятие в качестве отправной точки того, что другой
(der andere) может быть в принципе прав или, по крайней мере, иметь обоснованные интересы.
Когда не хватает аргументов, у нас уже давно доминируют исключение, язык ненависти (Hate Speech), стигматизация и переход на личности, ad personam. Европа, за последнее время ставшая крайне идеологизированной, ударившись в морализаторство, «культуру возмущения», а теперь еще и в патриотизм, спустила все принципы Просвещения, такие как разум,
рациональность и сдержанность.

Оглядываясь назад, координатор федерального правительства по германо-американским отношениям
выразился однажды следующим образом: «Могу сказать вам, что за двенадцать лет моей работы в качестве координатора
по Америке я сталкивался с тремя типами поведения со стороны американского правительства. В тот момент, когда ты
соглашаешься ними, вы лучшие друзья, мы, обнимаемся, и ты боишься за свои ребра. Когда мы расходимся по второстепенным вопросам, тогда американское правительство говорит, как было с нами, буквально: «Где же ваша историческая благодарность, ведь мы отвоевали и отстояли Свободу и безопасность немцев». Но когда вы расходитесь в подходах
к серьезному вопросу, то на стол выкладываются материалы
секретных служб, обвиняющие Германию, так что приходится либо подстраиваться, либо получать у удар. У американцев
очень четкое представление о своих интересах. И соответственно они и реализуются. Такова реальность».

Европа это (лаконично резюмируя): устранение гильотины, но не смертной казни; она-мать Просвещения, а не за-
претов на высказывание. Европа изобретение республики от Платона до Канта. В Европе в 1789 году подданные стали гражданами и политическими субъектами, Европа—антифео-
дальна, а не плутократична. Европа —это страна «маленького человека», старейших в мире виноградных лоз, региональ-
ных сортов пива и сигарет Gitanes, вздыхающего аккордеона и органа, - от Варшавы до Мессины. Это Пазолини, а не Голливуд. Европа это профсоюз Solidarnosc, a не гестаповское «Jawoll». Европа это не «шахматная доска» Бжезинского, она не геостратегический актор, но и не территория геостратегических вожделений других. Почти у каждого в Европе есть
предок из другой страны, и почти каждая европейская семья может рассказать историю про войну или беженство. Европа мятежна, да, она мать революции, от Парижа до Петербурга — эгалитарная, а не буржуазная. Европа — это бунты против социальных недостатков, а не преклонение перед «рокфеллеровскими карьерами». Европа — это крестьянские
восстания против дворян и это eе придворная культура, континент классической музыки, земля романских
церквей и соборов от Барселоны до Милана и Кальна. Европа — это живопись от Леонардо да Винчи до Пикассо. Европа—это свобода слова от Вольтера до Розы Люксембург. Любой, кто вырос
в Европе, от Дублина до Афин — все равно,
где именно,— знает, что такое есть Европа, впитал ее единство в разнообразии и наслаждается Этим «европейским Вавилоном», который не имеет ничего, абсолютно ничего общего с унифицирован
ной (не)культурой Starbucks, нынезатянувшей США, как плесень. Возможно, любой пребывающий в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе и считает это great. Но всякий, кто находится в Киеве, Петербурге или Москве, знает, что он—в Европе, потому что нет Европы без Достоевского, Большого театра или Чехо-
ва. Сейчас Европа посредине культурного разрыва и вопрос стоит так: по силам ли вообще еще для американизирован-
ной Европы производить такие иконы европейского искусства, кино и музыки, как Вим Вендерс, Пьер Паоло Пазолини
клод Шаброль, Эдит Пиаф, Жак Брель или Йозеф Бойс. Они—реликты той культурной Европы, которая потеряла себя.