Холодная, хрупкая, нежная

- При чём здесь Жемчужина?
– Но я хочу туда вернуться, – нахмурилась я.
– Не может быть и речи, чтобы мои внуки рождались среди этих… дикарей, - император смерил Миродара недовольным взглядом.
– Внуки? - сквозь зубы выцедил Мир на космо, кажется, не доверяя своему эльфийскому. Я крепко сжала его руку, пытаясь успокоить, но оборотень словно и не заметил этого. - Разве врать в глаза – достойно императора?
– Да как…
– Не о внуках вы печётесь, ваше величество. И на дочь вам по большому счёту плевать, - оборвал Миродар, медленно поднялся, опираясь обеими руками на стол.
– Мир! – встревоженно окликнула я, стиснула его локоть. - Не надо!
– Надо, Ами, - оборотень тряхнул головой. А я замерла, продолжая цепляться за его локоть: первый раз я видела Мира в таком бешенстве и понятия не имела, что делать. - Он готов сослать тебя в бункер на мёртвой планете в окружение десятка опостылевших физиономий, как постоянно делал до сих пор. То есть рождение моих детей там его совершенно не смущает, уж лучше так, чем среди дикарей, правда? Или вы своих внуков не планировали оставлять с матерью? Как же, им ведь вредно расти в таких условиях. Всё для её блага. А вы не думали, что вашу любимую драгоценность сломает уже эта тоска? Или что, наплевать? Всё равно – порченная?!
– Щенок, - тихо процедил император, поднимаясь. В комнате сразу стало на несколько градусов холоднее – не показалось, а именно стало, это магия дворца реагировала на гнев хозяина. – Будь благодарен за то, что тебе оставили жизнь!
– Конечно, не хочется так быстро терять полезную игрушку. Может, еще планетку успеет изменить, да?
– Амирэль тяжело среди больших скоплений разумных! Если бы ты дал себе труд хоть немного поговорить с ней, для тебя бы это не стало сюрпризом!
– Конечно, если с детства держать её в изоляции, какое уж тут общение! А ты, папаша, с ней хоть раз разговаривал? Живьём, а не с такой постной мордой, как обычно? Может, и проблем бы не было?!

– Ами, ты тут? – прервал нас голос от двери. - Где ты пропадала?
– Вита, погоди! – запоздало опомнилась я, спешно прикрылась одеялом. - Я…
Но подруга уже вошла. Мельком глянула на меня и, явно не заметив за одеялом оборотня, укоризненно вздохнула:
– Ну ты и засоня! – Эльфийка подошла к столу, подобрала с пола мою тунику. Миродар в этот момент сел, беззвучно посмеиваясь, обнял меня поверх рук, спеленав одеялом. - Помялась, как жалко… Сейчас приведу в порядок. А это что такое? - растерянно проговорила Веритэль, поднимая мужскую рубашку.
– А это моё, - спокойно сообщил оборотень. – Приводить никуда не надо, я буду благодарен, если вы просто повесите её на спинку стула.

– Нет, и вот эти остроухие называют нас дикарями. Интересно, у вас всех столько ерунды в голове или это только мне так повезло? Надо бы Гора спросить при случае…
– Почему его? – полюбопытствовала я, пропустив мимо ушей предыдущие замечания.
– У него есть опыт близкого общения с твоей подругой, а больше сравнить не с кем.
– Так уж и близкого, – я скептически хмыкнула. - Он ведь просто показывает ей, как живут оборотни…
– Я не знаю, что именно и где он ей показывает, - рассмеялся Миродар, - но пахнут эти двое именно как пара, то есть – друг другом. И довольно давно. И судя по довольной роже Гора, скоро он будет показывать ей Пещеру Предков.

– А чего хочешь ты? – после короткого замешательства спросила Амирэль.
– Нума я пытался убедить, что не хочу войны. Но, если вспомнить поведение твоего отца, мне кажется, оттого, что ты останешься здесь насовсем, ничего не изменится. Он уже не верит в твоё возвращение.
– А на самом деле? - она не выдержала, поднялась со стула и обернулась, благо я как раз в этот момент затягивал ленту на кончике хвоста.
– На самом деле… Тебя, - сказал всё-таки. Выпустил её косу, обнял одной рукой тонкую талию, привлёк эльфийку ближе.
– Что – меня? – белые брови озадаченно выгнулись, а взгляд остановился на моих губах. И разговаривать окончательно расхотелось.
– Хочу, - ответил со смешком. – Мечислав – проницательная зараза, он даже пошутить не может, не попав в цель.
– О чём ты? – Ами растерянно заглянула мне в глаза.
– Я люблю тебя, – оказалось удивительно просто сказать вслух то, что я до сих пор опасался сформулировать даже в мыслях. – И был бы счастлив разделить с тобой жизнь. Жалею, что отказался тогда от его предложения, пусть даже это была шутка.

– У неё не тонкий внешний слой ауры, а наоборот, невообразимо огромный. Я даже примерно не могу оценить размеры, но это точно многие десятки, сотни метров, или даже больше. Это ещё более странно, чем полное его отсутствие, и я просто не представляю, как подобное возможно...
– Но? – подбодрил я.
– Но это объясняет её чрезмерную чувствительность к окружающим. Мы все находимся в поле её ауры, и ею это воспринимается как вторжение в личное пространство.
Каждый физический контакт для неё – буквально прикосновение к оголённым нервам, потому что всё, что её окружает, уже подпущено слишком близко. Я… затрудняюсь даже предположить степень чувствительности этой девочки. Может быть, она способна ощутить, что происходит во всём нашем городе. Или даже на всей планете.

– А почему Нум поехал не на твоём плече? – полюбопытствовала я.
– Потому что Нум предпочёл сразу уступить это плечо более приятному для Мира существу, - со сварливыми нотками вставил леврук, прекрасно всё слышавший.
– Какому? - растерялась я.
– Тебе, - усмехнулся оборотень.
Однако понятней не стало, и Миродар продемонстрировал наглядно. Привлёк меня ближе, крепче обнял, слегка повернув, и, на мгновение выпустив мои пальцы, бесцеремонно, хотя и довольно осторожно, склонил мою голову к собственному плечу. Несколько мгновений я разрывалась между растерянностью, любопытством и смущением, и в конце концов последнее уступило.
Я подвинулась, устраиваясь поудобнее, прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, понемногу расслабляясь. Мир легко, словно в задумчивости, потёрся щекой о мою макушку.
И я поняла, что мне невероятно, неприлично хорошо. Оттого, что рядом этот мужчина, что он обнимает, что в его руках меня совсем не беспокоит собственная беспомощность, а даже наоборот, кажется правильным быть уязвимой и хрупкой – потому что он защитит, укроет. Не из чувства долга или жалости, а потому, что ему это нравится, потому, что сам он считает это правильным.