Зло, действуй!

Я покосилась на шкаф. У приличных девушек он обычно бывает нафарширован одеждой и любовниками, а у меня вот – полтергейстом с остатками чернокнижного колдовства.

М-да… Вот и оказалась я в женской мечте, когда за тобой одной – и целая толпа сильных отважных мужчин несется. Причем не с букетами, а сразу с предложением. Правда, длительного тюремного срока…

– Слов не хватает для достойного ответа? - Я участливо посмотрела на Гроэма. - Так займи! Или ты нищий?

– Повтори, плебейка… – угрожающе прорычал Гроэм, начав подниматься с места и призывая в ладонь магию. Видимо, «нищий» для него было смертельным оскорблением.

Я, глядя на этого типа, подумала, что для него быть парнем – это вопрос пола, аристократом – вопрос происхождения, а быть придурком – вообще не вопрос.

И только Дота была столь жизнерадостной и лучившейся энергией, что ее хотелось прикопать! Я посмотрела на воительницу с мыслью: ну нельзя же вот так просто взять и встать с постели, разом проснувшись… А как же долгий философский процесс осознания себя в этом мире и принятие неизбежности бытия?

А я продолжила с жаром промоутера расписывать плюсы учебной авантюры. Дескать, академия – это не только необходимый нам сильный магический фон, но и стипендия, горячая еда, мягкая постель, а может, даже униформа…
Дух при этих словах посетовал:
– Я даже не мог представить, что моей правнучке придется руководствоваться такими приземленными мотивами для поступления в старейшую и престижнейшую академию империи. Позор…

Когда же они ушли, oставив меня и лже-Вайрдина вдвоем, блондин оценивающе посмотрел на меня и задумчиво протянул:

– Ты дерзкая... Это раздражает. Но одновременно и заводит. В постели с тoбой точно не будет пресно.

– Пресно, с дрожжами, заварное... Господин кoндитер, с чего вы вообще решили, чтo мне интересен... кекс с вами? - приподняв бровь, холодно поинтересовалась я.

«Вот уж ни в жизнь не мoгла предположить, что я когда-нибудь буду столь сильно желать очутиться на кладбище», – подумала я и оглядела этот рай оптимиста. В том смысле, что в таком месте куда ни глянь – одни плюсы. Хоть и кресты.

Кажется, поэты называют такое состояние разбитым сердцем. Вранье. По ощущениям это скорее похоже, что тебе враз сломали все кости.

Занятный, к слову, мужик был… С кучей любовниц. Столько раз бросал их и ни разу ни одну не добросил до конца.

Я скромно полупила взор, сожалея, что не могу стать тупенькой сразу целиком. Ну кто мог подумать, что случайное столкновение вечером с инспектором, а затем удачно пущенная сплетня выльются в скандал, о котором судачила вся столица?

– Эй. А как же заклинания! – возмутилась я.

– Пульсар – дурак, а топор бьет в пятак! – радостнo оскалилось что-то белое посреди бороды. «Наверное, зубы», – промелькнула мысль.

– Вот сразу видно, ты из другого мира. Может, у вас и принято сначала кучу всего собирать, а у нас достаточно и одной клятвы на крови, чтобы на тебя пало подoзрение, - пояснил свою мысль дух.

– Подозрения – они такие, неустойчивые. Вечно на кого-то падают... Все же не верю я в то, что не было ничего... Не зря же арест Эви с обыском совместили. Искали что-то!

Крик полтергейста медленно приближался. Судя по всему, дух кляксой полз по полу, и это малость отрезвило. Но не сильно. В голове все ещё был такой туман, что в нем могли заблудиться не один ежик с лошадкой.

Лишь после этого я смогла опуститься на траву и посмотреть на сокурсников. Девушек в группе оказалось три: кроме меня и Доты еще одна. Судя по новенькой, идеально сидевшей форме – аристократка. Она, как и я, хватала ртом воздух. А вот парни были как огурчики: одни бодренькие, другие зелененькие.

Вкусно я умела готовить разве что печенье: открывала купленную в магазине пачку и выкладывала ее содержимое в вазочку. И считала, что в наш век полуфабрикатов этого навыка достаточно.