Когда этот роман только вышел, меня сразу привлекло описание, ничего подобного я еще не читала – как девушки из богатых еврейских семей во Франции рубежа веков выходили замуж за французских аристократов, переходили из иудаизма в католичество, полностью отходили от своих еврейских корней, встраиваясь во французский высший свет, а потом на Европу легла тень нацизма, Франция оказалась оккупирована, и по немецким законам эти женщины все равно считались еврейками, подлежащими сначала дискриминации, а чуть позже и уничтожению. Автор, поместив документальное повествование о трех девушках из семьи Штерн – сестер Марии-Луизы и Люси и их кузины Сюзанны – в художественное обрамление от лица Люсьена Баранже, такого же скрывающего свою идентичность еврея как они (его папа сменил фамилию Аранберг на Баранже, причем сделал это в 1949 году – несмотря на поражение Германии и крах нацистского режима и пособников, антисемитизм таки никуда не делся), пошел дальше, рассказав, как эти самые еврейки из высшего общества переживали войну и что с ними стало потом.
Я знала, что нацисты награждали званием Ehrenarier (почетный ариец) людей неарийского происхождения, и в основном это делалось ради их вовлечения в свою коалицию, как японцев, палестинского муфтия или австрийскую принцессу еврейского происхождения, из-за их достижений на военном, спортивном или научном поприще, или благодаря личному расположению – так, например, такое звание носил личный шофер Гитлера Эмиль Морис или жена одного из любимых композиторов фюрера Франца Легара. Во Франции глава марионеточного правительства Виши Филипп Петен пошел этим же путем – Мария-Луиза и Сюзанна были подругами его жены Анни, поэтому он специально ходатайствовал за них, чтобы этих женщин включили в список тех, кому разрешалось не носить на одежде желтую звезду.
Он довольно сухо и сжато ведет рассказ, и поэтому книга совсем не воспринимается как художественная, автор не давит на эмоции, хотя пишет местами о страшных вещах. Как беззаботные светские дамы, в жизни не поднимавшие ничего тяжелее бокала с вином, слушали антисемитские шуточки, смотрели, как градус растет, негодовали за закрытыми дверями, пытались давать отпор в светской манере, но ничего не предпринимали, думая, что их это не коснется, ведь они в первую очередь француженки. Они поддержали маршала Петена, потому что думали, что своими действиями он спасает Францию, и как автор справедливо замечает, их социальный круг относился к нацистам и прочим европейским диктаторам тридцатых годов, которые там были чуть ли не везде, гораздо более благосклонно, чем к коммунистам, угрожающим отнять и поделить. Да и в принципе для них, как и для большинства французов, особо ничего не изменилось, жизнь продолжалась – и автор наконец-то показал это, а то в последнее время в литературе прям засилье французских сопротивленцев. Героини видели, как их соседей похищают с улиц, догадывались, что исчезают они навсегда, но ничего не делали, пока опасность уже буквально не постучала в двери. Их брат Морис, как и многие другие состоятельные французы еврейского происхождения, покинули Францию буквально накануне оккупации, а кому-то из этих женщин, решивших остаться и пересидеть, пришлось тратить баснословные деньги на фальшивые документы, чтобы сбежать из наводненного немцами Парижа. Все усугублялось еще тем, что на момент сороковых годов они все были уже пожилыми, а в этом возрасте жить на чемоданах такое себе удовольствие... Но жить в страхе и паранойе, подозревая в доносительстве оккупантам своих слуг и даже мужей и детей – куда как хуже.
Одну из них все же отправили в лагерь Дранси, а оттуда в Освенцим, и из-за неразберихи с документами и тройными фамилиями ее не смогли вовремя спасти из пересыльной тюрьмы, а вот двум другим повезло дождаться освобождения и отмены нацистских законов. Ну как повезло – в первые дни их воспринимали как аристократок-коллаборанток, и только документы с большой красной печатью «ЕВРЕЙКА» спасли их от расправы беснующейся толпы. Вот такая вот ирония судьбы...
В целом книга интересная и познавательная, но стиль изложения не каждому зайдет.
56 понравилось
