Ich?

«Я так тоскую и сам не знаю, о чем, я хочу проснуться, хочу увидеть свою жизнь, до самого конца, я прыгнул в какой-то поток и теперь должен плыть, пока он не вынесет меня на берег, все мы сидим в этом поезде, жизнь скользит мимо, как пейзаж за окном, с холмами, полями, городами и людьми, но мы-то все время сидели на своем месте, в своем углу, и смотрели в пустоту перед собой, все то же дерево давит нам в спину до боли, все та же лавка напротив, все тот же человек сидит рядом с нами, все та же другая маска, и только однажды поезд остановится, мы наконец встанем и сможем выйти, и поездка закончится.»

Да, я иду по земле, по грунту, да, я поднимаюсь на высоты, это Верден, высоты Дуомона, я выхожу из разбомбленного города, повсюду стоят леса, везде идет стройка, строят новые стены, новые здания, они еще желтые и голые, я этого не вижу, мне все равно, я только слышу жалобные стоны вокруг этого города, огненный пояс вокруг этого города, только слышу жалобные стоны мертвецов: здесь горел мир, здесь миллионы обуглились и истекли кровью, здесь лежат наши братья, здесь лежит Европа, здесь лежит человечество, здесь и я, здесь лежу я, лежит моя жизнь, здесь могилы, могилы, могилы, крест к кресту, земля к земле, черные кресты немцев, белые кресты французов, черные камни, белые камни, кто играл в эту игру, кто вытягивал камни ход за ходом, мы можем поменяться камнями, кто же этот бог, что гнет наши жизни — против нас: вот дорога поднимается в гору, по ней везли пушки, по ней поступала вода жаждущим и превращалась в кровь, по ней поднималась жизнь и возвращалась смертью, вот я и на холмах, здесь больше не растет трава, ничто не зеленеет и не кустится, все серое, все гладко выбрито, ветра нет, ни дуновения, штиль, окончательная тишина, внизу Флёри, внизу была Флёри, деревня, были белые домики, была жизнь, было тепло, была судьба, была любовь, где же Флёри, стоит указатель “Флёри” — вот это теперь Флёри: могилы, земля, прах. Наверху форт Дуомон, на вершине холма лежит разорванный бетон, разорванная земля, орудийные башни, искореженное железо и сталь: здесь пылала смерть, справа и слева, здесь стреляли немцы и стреляли французы, здесь лежат немцы и лежат французы, войны нет, здесь лежат люди, врага нет, государств нет, судеб нет, ни различий, ни офицеров, ни богачей, ни рабочих, ни подлецов: мы голые, голые, мы голые смертные люди.