Я никогда не заставлю тебя выбирать. Как я могу, если знаю, что ты бы ни за что не выбрала меня?

Я не ведьма. Я уставшая, растрепанная фея.

Ты способна на многое, просто ты пока не знаешь, на что.

Я не смогу тебе помочь, если ты не хочешь помочь себе сама.

Как я могу возразить, когда ты так мило меня просишь?

Я принял ужасное решение, чтобы предотвратить еще более ужасный исход.

Ты сама должна себя вдохновлять.

Без трудностей нет и побед.

Честное слово, если бы я читала эту историю, я бы сказала, что сюжетные повороты становятся все нелепее и нелепее. Но я ее не читаю, я в ней живу, и это куда хуже

Джексон еще раз целует меня в шею и нехотя отстраняется. Но перед тем как отпустить меня, он шепчет:
– Он правда знает, какое на тебе надето белье?
– Черное в белый горошек, – отвечает Хадсон, не отрывая глаз от книги.
Я вздыхаю.
– Правда.
Джексон явно рассержен, но, к счастью, он ничего не говорит.
А вот Хадсон не смущается.
– Завтра тебе стоило бы надеть красное в белый цветочек. Это мое любимое.

Но я не могу всю жизнь бороться за то, чтобы ты верил мне. Чтобы ты верил в меня.

Обманешь меня однажды- позор тебе, обманешь меня дважды - позор мне.

Иногда то, что ты хочешь сделать, и то, что ты должна сделать, - это совсем не одно и то же

Я провожу ладонью по голове – а вдруг у меня выросли рога, а я и не в курсе?

Мысленно я помещаю эту деталь в папку, озаглавленную «Дерьмо, которое необязательно разгребать сейчас», – для хранения которой, как мне начинает казаться, скоро может понадобиться целый шкаф.

Стоит девушке превратиться в горгулью, как сердце у неё становится каменным

- Люди бояться того, чего не понимают. Так было и будет всегда.

— Ты готова? – спрашивает Мэйси, когда я отворачиваюсь от Джексона, чтобы направиться в нашу комнату.
— Нет, – отвечаю я. Но продолжаю идти вперед. Потому что иногда то, что ты хочешь сделать, и то, что ты должна сделать, – это совсем не одно и то же.

кого лунная астрономия может интересовать больше, чем тех, кому время от времени хочется повыть на луну?