Королева праха и боли

— Пускай запах пепла и въелся в мою кожу, но ты навсегда выжжена у меня в сердце. Бесценная, самая важная, самая дорогая, клянусь тебе в этом. Я люблю тебя. И больше всего на свете хочу, чтобы ты ответила мне взаимностью. Да, я хочу этого, а еще… – рука его скользнула вниз и остановилась на моем животе, – …этого ребенка.

Быть может, всем и крайне нуждаемся в отпущении грехов. В прощении.

Любовь рождалась из трепета в груди, она дремала в холодных объятиях смерти, но проросла, согретая правдой, виной и надеждой, что связали нас. Всепоглощающая, она больно ранила, но выпущенная однажды на волю, она превратится в бурю, которая не оставит после себя ничего, кроме справедливости.

Если смерть придала ей смелости, то бессмертие превратило мою жену в силу, с которой приходилось считаться.

Смертность - это ведь не что иное, как болезнь. И она страдает этой болезнью, как и все подобные ей существа, создавая тем причину для ссоры между братьями... Одной ссоры - среди многих последующих.

А пока я буду биением твоего сердца, стуком твоего пульса, бегом твоей крови и солью твоих слез.

Вот они невинны - миг - а вот уже и грешны. Мужчины, женщины... Даже больные, старые, слабые, даже мальчишки, влезающие на своих сестер. Смертные - существа непостоянные.

Может, богов и нельзя любить, их следует лишь ненавидеть, или поклоняться им, или бояться их.

Люблю ее, как никогда и ничего не любил прежде, не помня о боли, которое это чувство уже причинило мне, не думая о страданиях, которые еще, несомненно, последуют. Люблю ее безумно, но это не спасло ни ее, ни меня. И не спасет этот мир.

Боги, возможно, непредсказуемы, а вот мужчины - вполне.

Ужасное это чувство - любовь. Возможно, единственное, способное в один миг успокоить сердце, а в следующий - разорвать его в клочья.

- Какую бы привязанность он ни питал ко мне, если вообще питал, вся она переплавилась в бесконечную ненависть.

• Ненависть? Ха! Те, кого он ненавидит, становятся короной на его голове. А те, кого он любит, энти короны носят.

Плоть и кости не хранят ни памяти, ни любви. А вот разум хранит - порождая разобщение там, где моя сила не способна ничего соединить.

- Злость такое легкомысленное, непостоянное чувство. Она вспыхивает и мгновение спустя улетучивается, как не бывало. А вот разочарование будет отзываться эхом предостережения целую вечность...

Обжегшийся на молоке дует на воду.

Быть может, все мы крайне нуждались в отпущении грехов. В прощении.