Поговорим об искусстве смеяться над собой: Терапия «Путь Клоуна»

《Мало кто знает, что великий Чарли Чаплин, который в юморе был тем же, чем Иоганн Себастьян Бах в музыке, вырос в бедной семье, познав на собственном длительном опыте мрачную обстановку детских приютов Лондона конца девятнадцатого века. Его легендарная комичность была не только результатом высокой требовательности и безжалостного профессионализма. Во многом она объяснялась тем, что он сам был вынужден выживать во враждебном и небезопасном мире – и желал воспеть хрупкость ребенка, который очень рано вместе с братом должен был искать в юморе и искусстве утешение, необходимое для преодоления многих болезненных эмоциональных состояний. Может быть, поэтому он, уже в зрелости, произнес замечательную фразу (на мой взгляд, хорошо отражающую утешение души, которое можно испытать на семинарах «Пути Клоуна»): «Никогда не поздно иметь счастливое детство, вторая попытка зависит только от тебя».》 –

– гл. XII "Утешение души"

《Однажды в конце особенно важной работы, когда мы устанавливали связь с энергией внутреннего ребенка, я заметил, что на моем столе, вместе с рабочими тетрадями и плеерами, лежали очки. Я громко спросил, кому они принадлежат, и тут ко мне подошла одна участница: «Это мои!» Она только что проделала всё упражнение без очков, не замечая их отсутствия, хотя обычно, как она сказала ранее, не могла жить без них. Девушка добавила фразу, которая мне показалась чудесной: «Я забыла, что не вижу без них…».》–

– гл. XII "Утешение души"

《В Брюсселе одну участницу изобразили королевой, так как она действительно держалась как бы выше группы и не могла стать ее частью, несмотря на все видимые усилия. Я спросил, где же находится ее замок, и она немедленно ответила: «В Швейцарии! У моих родителей был такой замок, и они не позволяли нам общаться с другими детьми». И с удивлением добавила: «Теперь я поняла, что до сих пор живу на "Улице Барона"…». С этого момента мы официально провозгласили ее нашей Баронессой, а в ее сценической игре проявились подлинные манеры аристократки, которые с помощью красного носа принимали смешные гротескные формы.
На семинаре в Бразилии один человек играл роль другого, изображая движения, полные глубокого драматизма, чем-то похожие на страдания заключенного, который вцепился в решетку и хочет освободиться. Представляемый участник сессии наблюдал эту сцену с открытым ртом. Я спросил его, сидел ли кто-то из его близких в тюрьме. Он ответил, что отец-военный нередко бывал в военной тюрьме, а сам он по профессии прокурор и часто отправляет людей туда же! Как только ящик Пандоры был открыт, он почувствовал себя свободнее в изучении собственной комичности, включая и подчеркивая в выступлении свою очевидную негибкость и твердость, бережно сопровождаемый всей группой, которая теперь была в курсе сложного происхождения его сценического вдохновения.》–

– гл. X "Генеалогия тела"

《Я прошу участников разбиться на пары и работать открыто с доверием, взаимной поддержкой и без всякого осуждения. В этом упражнении один партнер изображает другого, полагаясь на собственную интуицию и творческие способности. Оно дает изображаемому ценную информацию о восприятии ее или его миром, а исполнителю роли – возможность исследовать себя самого, используя силу творчества, выходя за пределы повседневных ограничений в самовыражении. Рассмотрение другого человека как драматического персонажа и исполнение его роли дают возможность безопасно рассказывать и о себе. Точно таким же образом и другой, перевоплощаясь в меня, может выразить то, что я не решаюсь позволить увидеть людям; может показать то, что мой стыд не дает мне выражать открыто. Если вклад Театра Воспоминаний Жана-Пьера Кляйна состоит в изображении моего «я» другим человеком, то «Путь Клоуна» впервые с этой целью выбирает именно клоуна: неловкое и искажающее реальность существо, но в то же время являющееся сообщником тайны невысказанного.
<...>
...я приглашаю участников сыграть человека, выбранного в качестве модели, отразив сначала его нормальное поведение, а затем добавив шутовства, свойственного всем нам.
<...>
Но человек, который меня играет, не несет на себе моего бремени: он свободен там, где я ограничен, он может говорить там, где я предпочитаю молчать, непринужденно двигается там, где я научился блокировать движение. Он способен усилить напряжение мышц, высвободить энергию, когда я хочу приручить ее, или начать протестовать, когда я сохраняю социально приемлемую маску.
Таким образом, он может, позволяя себе руководствоваться собственными выразительными средствами, дать свободу движению, которое скрывается внутри меня, и звучание тому нашептыванию, которое я слышу только наедине с самим собой. Постепенно во время выступления мой партнер увеличивает амплитуду моих движений, раскрывая их во всей полноте, подчеркивая мою жесткость или преувеличивая мою сутулость. Он может усилить отрешенность моего взгляда, еще больше напрячь мои руки или подчеркнуть тяжелую поступь, являя моим глазам довольно искаженное существо, в котором, однако, я легко распознаю отражение всех моих самых безумных и тайных идей. Тут на поверхность всплывает скрытый материал, который указывает на мою верность родственнику с определенной профессией, или на память об очень сильной боли, или свидетельствует о присутствии в семье человека с особой судьбой, о переживании ситуации, оказавшей на меня особенно мощное воздействие. Вот так передо мной, подобно скульптуре, медленно появляющейся из куска необработанного камня, вырисовывается целый набор связей, унаследованных из детства, которые обусловливают мою взрослую жизнь и сегодня.》–

– гл. X "Генеалогия тела"

《Прежде всего мне важно узнать, какие именно причины подтолкнули участников, которые посещают мои семинары, прийти ко мне. «Что вы ищете здесь? – обычно спрашиваю я, когда они прибывают. – Почему вы не пошли в другое место или просто не остались дома отдыхать? Что именно в моей работе вас привлекло? Может быть, вам порекомендовал мой семинар член семьи или друг, который прошел его. Тогда почему вы приняли это приглашение? Что ваша интуиция подсказала вам, что именно вы можете найти здесь?» <...>

Наиболее частый ответ на эти вопросы, как правило, следующий: людей приводит на семинар поиск благополучия и желание примириться с собой, положить конец изнурительным внутренним войнам. Необходимость оставить позади темные бури, восстановить связь с миром, разрушить губительную изолированность и более-менее обрести покой. Но эти цели также в большей или меньшей степени являются целью других игровых семинаров в рамках самосознания. Тогда зачем обращаться именно к помощи клоунады?》–

– гл. XII "Утешение души"

《Клоун – это поэт в действии.》(Генри Миллер)

《Всё это остается скрытым за плотной пеленой повседневного поведения тела, пока однажды не появится наш клоун, уверенный, наивный и любопытный по своей природе. Ведóмый открытым и добрым сердцем, он может без страха пройти по этому пути восхождения, словно ребенок, который бродит среди воспоминаний и старых фотографий, не осуждая это наследие, но изучая его и интересуясь обилием ароматов, не обесценивая их и не ограничиваясь суждением о полезности и бесполезности этих вещей. Как любой хороший поэт, он знает, как составить рифму из унаследованного беспорядочного набора слов и устаревших миражей...》–

– гл. X "Генеалогия тела"

ТЕРПЕНИЕ: ТРИ КЛОУНА В ПОИСКАХ СЧАСТЬЯ

《Юмор «Пути Клоуна» похож в этом на любовь, которая, хотя и кажется по определению движением вовне, не имеет фундамента и правды, если не начинается с любви к самому себе. Однако данную задачу быстро не решить: один лама объяснил мне это одним-единственным словом. Когда я пригласил его принять участие в <...> семинаре «Путь Клоуна», лама Сунам охотно согласился и смог наблюдать динамику нескольких процессов, особенно импровизацию в дионисийском духе, в исполнении трех мужчин из группы, снабженных красными клоунскими носами. Я должен подчеркнуть, что работа участников семинара была напряженной: то в духе самого буйного сюрреализма, который только можно вообразить, то преисполненная глубоко человечной и даже именно мужской печали. Наконец, это была прекрасная и в то же время трагикомичная и трогательная работа, к огромному удовольствию ламы Сунама, который следил внимательно и с удовлетворением, периодически смеясь, за эволюцией этих бедолаг.
В конце импровизации я спросил его, не хочет ли он поделиться с нами своими размышлениями о только что увиденном. Он с радостью принял предложение, но в то время как я ожидал от него громких фраз о сострадании Будды или нежности цветка лотоса, в возвышенно красивой и духовной метафоре, он просто посмотрел на них внимательно и после короткого молчания произнес одно слово, сопроводив его долгим, громким и раскатистым смехом. «Терпение!» – воскликнул лама Сунам, и мы все раскрыли рты… Казалось, абсолютно не впечатлившись увиденным, он смог подвести итог всему этому действу одним словом! Без оценки, суждения, с уважением и проницательностью того, кто видит дальше и понимает человеческую суть в поисках полноты и ограничений начинающих. В одну секунду этот человек отмел всё ненужное, чтобы осветить для нас действительно важную вещь: Терпение!

С тех пор фраза «Терпение, как сказал лама» часто звучит в пространстве «Пути Клоуна», как своего рода коан, столь обескураживающий, сколь и обнадеживающий, утешающий многих в определенные моменты их битвы против Эго и напоминающий нам мудрый урок, который лама однажды преподал трем клоунам в поисках счастья.》–

– гл. IX "Эго в игре"

"Я РЕШИЛ БОЛЬШЕ НЕ УТОМЛЯТЬ МИР СВОИМ СВЯТЫМ ПРОФЕССИОНАЛИЗМОМ.

《Должен признаться, одним из самых священных соглашений, которые я подписал в семь лет своим детским почерком, был договор о серьезности жизни. В нем говорилось что-то вроде: «Жизнь серьезна, и если отвлекаться, то серьезность обидится и станет темным монстром, поглощающим всё, включая родителей, и оставит детей одних посреди очень большого и пустого мира, где страдающие от одиночества только и делают, что плачут в тишине». Какой ужас! Соглашение было настолько серьезным, что, даже будучи профессиональным артистом юмористического жанра и заставляя смеяться публику, я, как это ни удивительно, смог посмеяться над самим собой на сцене только после целых десяти лет сценической практики. Раньше я, конечно же, был успешным клоуном, но уделял слишком много внимания деталям шоу, контролируя всё со сцены: играя сам, я наблюдал, правильно ли падает свет, начинается ли музыка в нужный момент, оставил ли реквизитор нужные мне вещи на своих местах… В результате я был похож на охваченного паникой ребенка, который ни в коем случае не хочет, чтобы из-за какой погрешности монстр появился снова в этом фантастическом мире и разрушил всё одним махом.
Так было до одного представления в театре Валенсии, в Испании, когда я впервые засмеялся. Спектакль подходил к концу, я был уже измотан и весь в поту от физической работы и от тепла прожекторов. Я пытался совершить настоящий подвиг, залезая на высокий одноколесный велосипед, который для меня старались держать вертикально два зрителя-добровольца с нацепленными красными носами. Несмотря на наши доблестные и мужественные усилия, ненадежная и шаткая конструкция постоянно разваливалась, к большому удовольствию публики. И вот тогда случилось чудо! Я засмеялся! Я сам смеялся над собой и над комичностью ситуации, созданной на сцене! Я засмеялся и отпустил контроль… Я решил больше не утомлять мир своим святым профессионализмом. Для меня это действительно значило как бы отречься, сдаться комическому празднику жизни, принять то ее измерение, которое было вне моего контроля и удовлетворения моего Эго. В этот момент мой старый контракт был расторгнут. Я очень хорошо помню, что по моему телу будто бы прошел поток света; такого ощущения я никогда раньше не испытывал, даже на шаманских церемониях, на которых в те времена часто присутствовал. Я заливался смехом в гармонии с публикой, тоже хохотавшей и праздновавшей вместе со мной в прекрасном единстве мою личную победу. Победа заключалась в том, чтобы наконец отпустить священную войну против серьезности жизни, которую много лет назад на законных основаниях начал мой внутренний ребенок. Даже сейчас, много времени спустя, я храню в памяти этот момент как один из самых счастливых из тех, что были мне дарованы моей артистической карьерой клоуна.》–

– гл. XI "Договор с Богом"