– Я проиграла, – шепчет она мне в губы и отстраняется. – Надеюсь, ты не будешь злорадствовать.
– Здесь нет проигравших. – Я ловлю ее за талию, притягиваю к себе и вновь целую.

– Ты была права, длина была лишней.
– И поэтому ты решил сделать из моего платья футболку? – кричу я и пытаюсь оттянуть подол, чтобы прикрыть пятую точку.
– Не преувеличивай, до футболки ему еще далеко, но! – Он играет в воздухе ножницами. – Я готов сделать для тебя хоть футболку, хоть кроп-топ, стоит только попросить.

– Ах ты!.. Дай угадаю… Если бы я была такой высокой, ты бы на меня даже не посмотрел!
– Ну, если учесть, что ты сейчас выше двух метров… скорее всего, ты бы стала знаменитой баскетболисткой и я бы все равно обратил на тебя внимание.
– То есть даже с таким ростом ты бы меня полюбил? – спрашиваю я, поигрывая бровями.
Его озорные темные глаза сверкают.
– Скажу честно, любить тебя было бы сложно. Зато куннилингус было бы делать проще.

– Ты такой крошечный отсюда, – насмехаюсь я.
Мужчины ненавидят, когда уменьшительные прилагательные используются с ними в одном предложении.
– Совсем маленький. Так и хочется потискать тебя за щечки, – продолжаю подтрунивать я.

– Это твой коварный план, чтобы я точно попала с тобой в какой-нибудь бульварный журнальчик?
– Возможно, – отзывается Валентин. – А что, скупишь весь тираж на память?
– Скорее чтобы сжечь.
– Бессовестная! А как же забота об экологии?

– Это платье… – Я показываю пальцем на шедевр, над которым работала несколько ночей. – Оно не создано для клуба. В нем так жарко!
– Я предложил бы тебе его снять, но боюсь, что сначала мы должны пойти ко мне.
Цокнув языком, я качаю головой:
– К тебе идти еще рановато.
– А у тебя есть наше расписание? Просто чтобы я был в курсе и следил за временем.

К черту такую любовь, ради которой надо меняться и чем-то жертвовать!

– Ты поаккуратней с водкой, – предостерегает Валентин, – а то повиснешь у меня на шее. Сразу говорю: снимать не буду.
Я скептически на него поглядываю:
– Не переоценивай мое романтичное настроение.

– Просто знай, ты настоящая, какая есть, мне по вкусу.
– Ты все-таки распробовал меня и не отравился? – Ее губы расползаются в милейшей улыбке.

За справедливостью люди часто скрывают свои грязные делишки.

– Между прочим, ты так и не принес мне коктейль. – Полин смешно выпячивает губу. – Даже не знаю, что с тобой делать.
– Лука, Флобер, боюсь, мне нужно достать выпивку для своей девушки, – произношу я и шутливо добавляю: – До того, как она оторвет мне голову. Думаю, нет сомнений, ей это по силам.
– Ха-ха! Очень смешно! – Полин закатывает глаза и ерошит мне волосы, как пятилетнему мальчишке.

– И не надейся, я не буду с тобой пить, – поджав губы, отрезает она.
– Боишься напиться? Снова будешь признаваться мне в любви, а? – подтруниваю я.
– Я не признавалась тебе в любви.
– Еще как! Валентин, свет очей моих! Я жить без тебя не могу, и ты мне снишься каждую ночь!
– Какой же ты идиот! – бурчит Полин, но я замечаю, как уголок ее губ приподнимается в легкой усмешке. Моя маленькая победа.
– Твой идиот, – подмигнув, говорю я.
– Не смей мне угрожать! – театрально провозглашает она.

– Или же ты хотела выставить меня идиотом.
– Ничего подобного! – возмущается она. – Ты мой парень. Забыл уже?
– Глядя на твою заботу о «своем парне», я что-то не очень хочу становиться им по-настоящему.

Проблема в том, что мы все усложняем. Нам надо быть проще! Напрямую задавать вопросы, а не придумывать ответы.

Порой именно недопонимание рушит то, что могло бы стать той самой истинной любовью, о которой пишут в книгах.

– Мы лежали в постели и болтали обо всем на свете. Он… – Эмма запинается и смущенно прикусывает губу.
– Он? – тороплю ее я.
– Он целовал мою спину.
Не представляй это, Полин. Не смей! Ты потом разоришься на психолога.

В этом мире нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Мечты не всегда сбываются так, как мы бы того хотели.

– Думаю, мы начали с неправильной ноты, – дипломатично произносит он.
– Да, называть мою девушку идиоткой явно было не лучшей идеей, – отвечаю я и грубо добавляю: – Только если родители в детстве не били тебя башкой об потолок.