Топология насилия. Критика общества позитивности позднего модерна

Этого современного философа хочется назвать памфлетистом — его маленькие книжечки эмоциональны и афористичны. И к тому же связаны друг с другом, как сообщающиеся сосуды. Каждая продолжает и развивает ранее высказанные мысли, так что в этой работе много уже знакомого из «Общества усталости», «Кризиса повествования» и «Агонии эроса».

Автор исследует психику, политику и логику насилия, сравнивает его архаичные и современные формы. Конек Хана — насилие позитивности и насилие глобализации, когда не нужны оковы и тюрьмы: запросы в поисковиках и профили в соцсетях уже делают человека объектом слежки и контроля. В современном прозрачном обществе свобода и контроль смешиваются, юзер — и жертва, и преступник. Всё выставлено напоказ, и всё оценивается по своей выставочной стоимости.

Принуждение к тотальной прозрачности нивелирует самого человека до функционального элемента системы. В этом состоит насилие прозрачности. Непременной составляющей целостной личности являются известная недоступность и непроницаемость. Полная и избыточная освещенность личности – это насилие. Как говорит Петер Хандке: «Я живу тем, что другие обо мне не знают».

Есть над чем подумать.

Познакомился и я с одним из самых успешных современных европейских философов. Зовут его Бён-Чхоль Хан. Он родился в Южной Корее, но уже много лет живёт и работает в Германии. Небольшие по объёму, но ёмкие книги этого мыслителя стремительно переводятся на все главные мировые языки, выпускаются большими издательствами и расходятся внушительными тиражами. Дошёл черёд и до России. «Топология насилия» (Topologie der Gewalt) — пятая в авторской серии книг Хана, запущенной импринтом интеллектуальной литературы «Лёд» («АСТ»). Две первые были с броскими названиями — «Агония эроса» и «Общество усталости». Две последующие с задумчивыми — «Аромат времени» и «Кризис повествования». Но я рад, что вообще познакомился и прочитал (одновременно прослушал, читает Максим Суслов) этот ёмкий, но очень глубокий текст, который переполнен терминологией и хлёсткими выводами, которые автор делает, по ходу критикуя самых маститых представителей западной мысли: Фуко и Делёза, Шмитта и Беньямина, да и многих других социологов и философов ХХ века.

В этом эссе Бён-Чхоль Хан исследует, как насилие эволюционировало от очевидных физических форм (убийства, пытки) к скрытым, психологическим и системным структурам в современном обществе. По его мнению, современный цивилизационный кризис носит не экономический или политический, а глубокий антропологический и психический характер. Его главная опасность заключается в том, что он маскируется под триумф свободы, прогресса и личного успеха.

«Разрушается тот, кто разрушает. Получает удары тот, кто бьёт. Кто выигрывает, тот в то же время проигрывает. Претендуя на мир, эта война не является ни видимой, ни публичной. Речь идёт о такой войне, в которой не может быть победителей. Эта война без врага окончится не победой одной из сторон, а только глобальным крушением, глобальным выгоранием»

Я выделю несколько тезисов из книги, чтобы было проще понять суть критики:

1. Смена формы насилия от макро- к микроуровню. Насилие не исчезло из современного общества, а видоизменилось: оно переместилось из видимого внешнего пространства (войны, казни) во внутреннее пространство психики человека.

2. Переход от негативного насилия к позитивному. Традиционное насилие было "негативным" — основанным на запретах, исключении, принуждении извне. Современное насилие стало "позитивным" — оно исходит из избытка подтверждения, гиперактивности, перепроизводства и стирания границ между "своим" и "чужим".

3. Общество достижений и самоэксплуатация. В сменившем дисциплинарное общество "обществе достижений" субъект больше не подчиняется внешнему господину. Он добровольно эксплуатирует сам себя ради успеха, что порождает более эффективную и жесткую форму насилия, так как жертва одновременно является палачом.

«Общество контроля обретает свою завершенную форму там, где его субъект обнажается не под принуждением извне, но из потребности, которую он порождает в себе сам, то есть там, где тревога от того, что придётся обнажить частную и интимную сферу своей жизни, уступает место потребности бесстыдно выставить её напоказ»

4. Психические заболевания как следствие системного насилия. Депрессия, синдром выгорания (burnout) и СДВГ — это не личные неудачи, а системные следствия избытка позитивности и неспособности человека сказать "нет" тотальному требованию эффективности.

5. Насилие глобализации и нивелирование различий. Глобальный капитализм осуществляет насилие через "сглаживание" мира. Он уничтожает уникальность, инаковость и локальные особенности, превращая всё в однородный, легко потребляемый товарный продукт.

«Парадоксальным образом современная форма заключения называется свободой. Она похожа на трудовой лагерь, где человек выступает одновременно в роли заключенного и надзирателя»

6. Исчезновение «Другого» и кризис иммунологии. Прошлые эпохи работали по иммунологической схеме (защита "своего" от "чужого"). Сегодня чуждость устранена, везде царит "своё". Отсутствие сопротивления со стороны "Другого" лишает человека ориентиров и ведет к внутреннему саморазрушению.

7. Прозрачность как форма контроля. Тотальная прозрачность и цифровизация, преподносимые как свобода, на самом деле являются насилием над личной тайной. Они превращают общество в цифровой паноптикум, где человек добровольно обнажает свою жизнь.

8. Эрозия языка и мышления. Насилие позитивности порождает информационный шум. Скорость коммуникации и избыток данных уничтожают способность к глубокому созерцанию, превращая мышление в механическую обработку информации.

«Из-за своей диаволики язык не только связывает, но и сеет раздор, язык может ранить. Символика составляет конструктивную, коммуникативную сторону языка. Диаволика, напротив, составляет его деструктивное свойство»

9. Насилие языка (инъецированное насилие). Язык перестал быть пространством для диалога и примирения. В цифровую эпоху он превращается в инструмент мгновенной аффективной разрядки, лайков, хейта и поляризации, где теряется глубинное значение слов.

10. Свобода, ставшая принуждением. Парадокс современности заключается в том, что призыв "будь собой" и "ты можешь всё" воспринимается как абсолютная свобода, но на деле оборачивается жесточайшим внутренним принуждением соответствовать идеалам продуктивности.

«Далекий гул сражений» Фуко, который некогда доносился из недр дисциплинарных учреждений, сегодня становится основным тоном общества. Война проникает в душу каждого отдельного человека. Человек ведёт войну не столько с другими, сколько с самим собой»

Было очень интересно и одновременно сложно читать. Но оно того стоило. Хан избегает излишних занудных разъяснений, пишет бодро, вылепливая короткие главки из коротких предложений. Но в то же время охотно пользуется сложной терминологией, показывая, что "простые" вещи таковыми только кажутся. Стиль Хана — удачный баланс между глубиной и доступностью, что вообще-то встречается не так часто. Большинство его книг тематически взаимосвязаны. Эссеист Вольфрам Айленбергер даже иронизировал: «Хан напоминает дятла, который постоянно долбит один и тот же узенький, но крепкий сук».

Удивительно, что автор после нескольких неудачных попыток писательской деятельности стал таким популярным и востребованным. Его небольшие книжечки в 100-200 страниц становятся своеобразными манифестами. И он сумел веско и убедительно показать, что классические теории политики, социологии и психоанализа устарели, так как описывали "общество негативности" (основанное на запретах, внешнем принуждении и дихотомии "свой/чужой"), тогда как мы сегодня живем в "обществе позитивности" (избытка, самоэксплуатации и стирания границ). Главный вывод в то, что

«История насилия оканчивается упомянутым совпадением преступника и жертвы, господина и раба, свободы и насилия»

Хочется отметить отличный перевод и научные комментарии и примечания к тексту (их более 200). Порой они поясняют то, что хотел сказать автор, какие термины использовал и в чём логика его критического анализа. (Переводчик иногда даже сравнивает немецкий оригинал с английским переводом).

Обязательно продолжу знакомиться с работами этого незаурядного и так лаконично описывающего наше общество автора.

Эта книга оказалась в моем списке мастрид неспроста: ее упоминал мой преподаватель, когда мы проходили Magnum Opus Мишеля Фуко — «Надзирать и наказывать». А на мнение этого человека я всегда равнялся, учитывая его большой профессионализм и понимание политологии. Поэтому я, ни минуты не сомневаясь, приобрел эту книгу.

В целом, мой препод уже кратко донес суть немецкого корейца: современное общество построено на позитивном насилии, когда мы стремимся к культу суперпродуктивности, из-за чего сами себя эксплуатируем. Действительно, я не только сам заметил за собой проявление этого культа, но и за друзьями: часто я слышал в разговорах о том, что чей-то день прошел продуктивно. И это попадает в философию Хана, который во многом основывается на гении Фуко, создавшим концепцию микрофизики власти. Бён-Чхоль развивает ее, вводя идею макрофизики насилия, в которую входит позитивное насилие.

Казалось бы, в чем он не прав. Но все утыкается в генезис этого позитивного насилия. Автор считает, что самоэксплуатация — это черта современного общества постмодерна и капитализма, что именно последний является причиной всех бед. Потому что, по его мнению, современная власть не делает ничего для того, чтобы принуждать людей, сами люди делают достаточно для того, чтобы подчиняться власти. На самом деле, это полностью скоммунизженный тезис Фуко из его концепции микрофизики власти, но об этом чуть позже. Глядя на западную интеллигенцию, которая в очередной раз обеляет коммунизм и говорит, какой капитализм плохой, хочется снова и снова показывать мем, основанный на последнем сезоне «Игры престолов», и сказать им: «Oh my sweet summer child». Удивительно, что коммунист-коммунисту рознь, потому что в книге я увидел цитирование одного недалекого ума марксиста Славоя Жижека, с которым я познакомился на дебатах в 2021 году, где он не смог показать ничего, кроме оваций из зала, видать от его левацких поклонников.

Тезис о том, что самоэксплуатация — это черта капиталистического общества, очень спорный. Да, я не отрицаю того факта, что мы сами принуждаем себя быть продуктивными, что можно назвать самоэксплуатацией, но автор то ли забывает, то ли не знает того факта, что в социалистическом обществе тоже был культ продуктивности. А как объяснить все эти «пятилетки за четыре года», «стахановские движения» и социалистические соревнования? Автор ответа на этот вопрос не дает, он даже не думает разобрать свой тезис с двух сторон.

Теперь про скоммунизженный тезис Фуко — вся книга Хана состоит из пересказа ряда авторов: Шмидта, Хайдеггера, Фрейда, Фуко, Аристотеля. А оригинальных мыслей автора не так уж и много. И на протяжении чтения у меня всплывала мысль, что я читаю студенческую работу, где такие пересказы используются, чтобы набить необходимое количество страниц, дабы попадать под требования. Но с другой стороны, лайк автору за такой широкий подбор источников, но ему стоило бы не так сильно их пересказывать.

В общем и целом, автор частично прав в том, что мы погрязли в культе продуктивности, но его понимание генезиса этой проблемы абсурдны и необъективны. Как я написал на форзаце книги: «опять все сводится к критике капитализма». А иногда автор доходит до того, что самоэксплуатация хуже, чем если бы тебя эксплуатировал кто-то другой. То есть, по мнению автора, если бы тебя упекли в ГУЛАГ и эксплуатировали на Колыме на вырубке леса, это лучше, чем если бы ты в капиталистическом обществе пытался успеть все и даже больше. Очень и очень спорно. И это мягко говоря.