The Snatch

В тусклом свете торшера его лицо напоминало пищевую плесень, а губы дергались и танцевали в каком-то жутком ритме, словно мышечный спазм мертвеца.

Есть много психопатических личностей, которые имеют адекватное образование и могут быть вежливыми и повелительными, когда им это необходимо.

Похищение — это ужасная вещь: холодный, аморальный, противоестественный поступок, и помимо того, что у вас во рту остается неприятный привкус, обстоятельства, окружающие преступление такого рода, достаточно нестабильны, поэтому вы никогда не можете быть уверены, что произойдетв следующий момент.

Его глаза были широкими, голубыми и невинными, в них читалось искреннее простодушие любознательного ребенка. Эти глаза обманули многих людей на протяжении многих лет ...

... то же самое чувство, которое вы могли бы испытать, если бы оказались на официальной вечеринке в брюках и спортивной рубашке.

Гнев исчез, и внезапно осталась лишь резкая, пустая депрессия, одиночество в глубине моей души, почти болезненное в своем пылу. Но мне не хотелось быть там, где были люди, ибо это было не такое одиночество; вместо этого это было одиночество отвержения, глубокая кровоточащая боль разочарованного отрицания, которую только женщина может причинить мужчине.

«Если бы мужчина мог испытать оргазм, глядя на пачку денег, я думаю, Аллан Ченнинг был бы таким мужчиной».

Он сказал: «Ты подумаешь об этом?»
— Я не буду думать ни о чем другом.

Его голос был четким и хорошо модулированным, и в нем звучала та властность, которую так любят демонстрирововать молодые люди. Я вспомнил, как мой собственный голос звучал именно так, после того, как я закончил Полицейскую академию.

Через некоторое время тишина стала глубже, казалось, она стала громче, так что она напоминала кричащую какофонию звуков, находящуюся за пределами слышимости.

... а я стоял там, держа телефон, как манекен, тяжело дыша, мое лицо покраснело, а еда, которую я только что принял, скисала в желудке.

... жизнь жертвует своими пешками по тем же причинам, по которым шахматист жертвует своими: защищать и поддерживать более сильных и могущественных, ладей и коней, короля и ферзя.

Мне было немного жаль Лоррейн Хэнлон, всех Лоррейн Хэнлон в мире. Они были рано расцветающей плотью — зачастую компенсацией природы за пресный интеллект — и чувственность вместо рациональности была их путем. Они измеряли счастье материальными благами и гедонистическими достижениями и неизменно верили своему телу, прежде чем прислушивались к своему разуму. Они были спелой добычей, стандартным кормом для аппетитов и манипуляций таких людей, как Пол Локридж.