Век серебра и стали

Он сам жил теперь в одной большой сказке, резко ставшей реальностью, - никогда не думал, что мир сойдёт с ума вот так. Ему понравилось - и он сошел с ума вместе с ним.

Там, на берегу его личного бушующего Эгейского моря, не останется ничего другого, как прыгнуть в холодную бездну, потому что дорога назад вдруг обратится болотным мороком, лишь толкающим вперёд туманными цепкими руками.

Ведь, если подумать, все, что нас окружает, и есть текст. Слова, слова, слова, бесконечные слова, из которых нужно выхватить лишь самые нужные, а остальные спустить в выгребные ямы сознания.

«Поэтому я и иду туда. Чтобы ее мечты о блаженстве не стали напрасны. Чтобы мои мечты о тебе не стали напрасны».

Его чашка кофе никогда не была наполовину пуста или наполовину полна -- она просто была либо отсутствовала.

Сейчас Виктор ужасно хотел читать. Вместо этого разбирался с отчетами по двум последним взрывам. Подслащивал жизнь только кофе.

"...кофе с молоком, в идеале топленым, спасал от головной боли, ломоты в костях, спинных  спазмов, раздражительности или просто плохого настроения. А если еще и с сахаром и с сушеными ароматными травами,  то цены такому напитку не было."

«За старый мир, который был куда проще».

Терять ее, вдруг понял Алексас, - все равно что терять чудо света. Отругал себя: как будто раньше не догадывался.

Чудо, добавляли они, чудо! Другие, поспокойнее, только недовольно цокали и заявляли: чудес больше нет, следом быстро проговаривали, боясь остаётся непонятыми: каждый день теперь - чудо. Тем лучше: зачем ждать их по праздникам, когда можно наслаждаться каждое мгновение - пусть вкус их и притупился, стал пресным, как чёрствый хлеб с водой, зато таким же доступным.