Цитаты из книги Családom és egyéb állatfajták

…и в наши дни находится немало напыщенных двуногих задавак, которые полагают, что то или иное животное подлежит немедленному истреблению, если оно не приносит непосредственной пользу человечеству вообще и им в частности.

Вокруг утверждают, что старики ни во что не верят и ничему не удивляются, они лишь становятся более восприимчивыми к идеям. Какая чушь! У всех стариков, которых я знала, мозги были закрыты, как раковины у моллюсков, с подросткового возраста.

Я покрутил в голове его предложение. Имя необычное, как, впрочем, и мое. Оба вполне передают форму и внутреннюю сущность лодки. После долгих раздумий я принял решение. Черной краской я старательно вывел на корпусе крупными, подтекающими буквами новое имя: «ЖИРТРЕСТ-ПЕРДИМОНОКЛЬ». То, что нужно. Имя не только необычное, но еще и аристократическое, двойное.

В этом доме любой спичечный коробок превратился в смертельную ловушку

Жизнь на Корфу чем-то похожа на яркую комическую оперу. Атмосферу и очарование этого места, мне кажется, довольно точно отражала наша карта, выпущенная британским Адмиралтейством; на ней были показаны в деталях остров и соседние береговые линии. А ниже, в рамочке, примечание:

Поскольку буйки, которыми отмечено мелководье, часто оказываются не на своих местах, морякам, заходящим в эти воды, следует проявлять бдительность

– И что же, вы думаете, тут произошло? – риторически вопросил он, хватаясь за живот. – Из кустов прямо на меня выпрыгнул страшно огромный ягуар! Ой-ой-ой! Как вы думаете, я испугался? Еще бы не испугался! Ягуар застал меня со спущенными штанами! – Не завидую ягуару, – вставил Боб.

В конце концов, мы умираем один только раз.

Поначалу английских моряков испугала французская армада, но, увидев, с какой невозмутимостью Нельсон, сидя на мостике, клеит ярлычки на птичьи яйца из своей коллекции, они поняли, что можно не волноваться...

Когда мы выгребли на финишную прямую, было уже совсем темно. Мы плыли по ковру из звёзд; бежавшая от носа лодки легкая рябь заставляла их плясать и колыхаться. В воздухе стоял хор звенящих голосов лягушек - казалось, будто это наступили полночь или полдень в часовом магазине, когда все механизмы заиграли свою песнь.

Мы плыли в деревню по безмолвным протокам. Чёрная вода столь сказочно мерцала отражёнными в ней звёздами, что нам казалось, будто мы перепутали, где верх, а где низ, и мы плывём в бескрайнем космосе среди светил.

Крохотный зеленый кузнечик с длинной, меланхолической мордочкой беспокойно перебирал своими задними ножками; хрупкая улитка задумчиво сидела на веточке мха, мечтая о вечерней росе; пухлый алый клещ величиной со спичечную головку пробирался, будто охотник, через моховую чашу. Это был микроскопический мир со своей пленительной жизнью.

…наша мать частенько в свободное время выбирала место для своего последнего приюта, причем, как правило, в самых отдаленных точках, и ты рисовал себе картину, как траурный кортеж, выбившись из сил, падает где-то на обочине, так и не добравшись до могилы.

и теперь передо мной было одно лишь бледное небо, где плавало серебряное пёрышко молодого месяца

Кипарисы слегка раскачивались на ветру, как будто они красили небо к нашему приезду, чтобы сделать его ещё голубее

Все остальное - бескрайние просторы колышущейся травы, то там, то здесь вспыхивающей серебром от ласкового прикосновения ветерка.

Мне на мгновение почудилось, будто я вовсе не в тропиках, а посреди родного английского леса. Все такое же — и невысокие стройные серебристые стволы, между которыми торчали низкорослые густые кустарники, и лоснящаяся зеленая листва, превратившаяся в золото от волшебного прикосновения лучей заходящего солнца.