Empires of the Normans. Makers of Europe, Conquerors of Asia

В годы нормандского доминирования зародилась общеевропейская культура, и нормандцы оказались важной частью этого процесса. Именно благодаря им Британские острова и юг Италии стали частью Западной (католической) Европы. Их влияние не ограничивалось территориями, где они правили непосредственно. Нормандцы участвовали в ключевых событиях христианского завоевания исламской Иберии. Они основали королевство в Северной Африке, просуществовавшее недолго, но угрожавшее египетским правителям из династии Фатимидов и марокканскому халифату Альмохадов. Они также сыграли существенную роль в падении власти Византии в Малой Азии, что подготовило почву для Первого крестового похода.

Потомки викингов с нескольких кораблей, около 911 года бросивших якорь в устье Сены, проделали большой путь. На страницах книги мы проследим, как – благодаря удаче, отваге и вере – им это удалось. Перед вами рассказ о дерзких авантюрах и яростных разбойниках, о нажитых состояниях и утраченных королевствах. Мы начнем с легендарного Роллона, чьи пиратские рейды на берега Сены заложили основы будущего герцогства Нормандия. Затем увидим, как его потомки добивались господства на севере Франции, отражая угрозы со стороны соседей из Фландрии и Анжу. Как в последующие годы они отваживались на все более смелые предприятия: сначала в Англии, где Вильгельм Завоеватель завладел одной из самых ценных корон Европы; затем в Южной Италии, где сыновья в остальном малоизвестного Танкреда де Готвиля создали собственное, столь же величественное королевство. С помощью этих новых плацдармов нормандцы расширили свое влияние, обосновавшись в Шотландии и завоевав большую часть Уэльса и Ирландии. Еще более впечатляющим, хотя и непродолжительным было их воздействие на Восточное Средиземноморье, где они едва не уничтожили Византийскую империю. Коронация Фридриха в декабре 1212 года означала, что даже Германия оказалась под властью нормандца. В эпоху людей, которые не останавливались на достигнутом, нормандцы постоянно выделялись: их церкви были величественнее, предводители – отважнее, а воины – яростнее. Это повествование о них.

Роллон оказался не единственным, кто взял в жены местную. Возможно, какие-то норманны привезли с собой женщин и детей, однако из-за преобладания мужчин смешанные браки были неизбежны. Поскольку именно матери играют важную роль в овладении языком, это должно было послужить мощным двигателем интеграции: второе поколение норманнов в долине Сены оказалось в основном франкоязычным. Возможно, сам Роллон был всего лишь морским разбойником-язычником, но его сын Вильгельм обладал всеми качествами французского аристократа: он был благочестивым христианином и, самое главное, говорил по-французски.

Самое прочное наследие нормандцев заключается в соединении и интеграции больших частей Европы и Средиземноморья. Благодаря нормандцам появился мир, где членов одной семьи можно было найти в Уэльсе, Италии и на Святой земле. В Англию, Ирландию, Уэльс и Шотландию нормандцы принесли замки, рыцарскую службу и рыцарскую культуру, внедрив в эти регионы политические и культурные обычаи континентальной Европы. На Сицилии и в Южной Италии они установили более тесные связи с папой и Римом и обеспечили интеграцию этих земель в католическую Западную Европу, а не в исламский и православный мир Южного и Восточного Средиземноморья.

В конце концов нормандцы стали жертвами собственного успеха. Они настолько прочно вплелись в ткань европейского общества, что почти перестали выделяться. Они ушли – и вскоре были забыты.


.

...исторические нормандцы – чрезвычайно неопределенный объект исследования. Отчасти по этой причине современные историки иногда говорят о «нормандском мифе» – активно пропагандируемой историками Средневековья идее, что нормандские завоевания были частью какого-то единого процесса, выражением врожденного стремления к доминированию. Для таких ученых нормандское единство в значительной степени иллюзорно и является плодом нормандского же воображения. И все же если нормандцы и были продуктом их собственного мифотворчества, то они далеко не уникальны в этом отношении. То же самое можно сказать об англичанах, валлийцах и французах – по сути, обо всех национальностях Средневековья.  Что отличало нормандскую национальную идентификацию, так это то, что она была привязана к региону, где жило уже меньшинство нормандцев. Именно это сделало ее такой влиятельной и в конечном счете такой недолговечной.