L'épopée de Gavroche (extrait des Misérables)

Надо говорить не "полицейский", а "фараон". Так и запомни, молокосос.

Перепрыгивая через лужу, он увидел старуху с метлой в руках и спросил у неё:
- Сударыня, вы решили покататься на своей лошадке?
И тут же обдал грязью лакированные ботинки прохожего.
- Болван! - злобно крикнул прохожий.
Гаврош высунул нос из платка:
- На кого изволите жаловаться, сударь?
- На тебя! - рявкнул прохожий.
- Контора уже закрыта, жалоб больше не принимаю.

Мальчик жил, не видя любви и заботы, точно бесцветная травка, которая растёт в погребах.

Когда он появлялся, его спрашивали: "Откуда ты? ", он отвечал: " С улицы".
Когда он уходил, его спрашивали: "Куда ты? - " На улицу", - отвечал он.

Пули гнались за ним, но он был проворнее их. Он играл в прятки со смертью.

Парижский гамен бывал почтительным, но бывал и дерзким насмешником. У него были скверные, гнилые зубы, потому что он плохо и мало ел, и хорошие, ясные глаза, потому что он много думал.

- Куда ты идешь, прохвост?
- Сударь, - снова заговорил Гаврош, - возможно, что вчера вы были умным человеком, но нынче утром вас разжаловали.

Что подстегивало его? Нужда! Что его окрыляло? Радость!

– Что это такое – крысы?
– Это мыши!