Мистические огни Ставрополья

Мы охотимся за манящими загадками ставропольской старины; подбираем ключи к заповедным безднам исторического бытия; пытаемся приподнять завесу сверхъестественного. Сокровища, которые мы находим под руинами ушедших эпох, несоизмеримо дороже золота и рубинов. Они дарят нам заветные знания и поэтому воистину бесценны. Эти клады не тяжело носить за плечами. Никто у нас их не отнимет. Делясь ими, мы с удивлением обнаружим, что от этого богатство сакрального знания не уменьшится ни на йоту, а, напротив, только прирастает.

Горькие плоды десакрализации проявились в современной жизни со всей очевидностью. И тем важнее становится сакральное краеведение, призванное вернуть потускневшим цветам и утихшим звукам их былое великолепие. Вернуть, во что бы то ни стало! Осуществить повторную сакрализацию всего того, что когда-то было подвергнуто прискорбной профанации.
Повальное потускнение чудес маленьких провинциальных мирков в период большевистской коллективизации с проникновенной грустью отметил в одном из своих стихотворений Сергей Есенин: «Мир таинственный, мир мой древний, ты, как ветер, затих и присел...»
Именно «затих» и «присел». Как величественный и могучий град Китеж, навеки скрытый под непроницаемым покровом синь-озера Светлояра. И грезится, что канул он во глубину вод уже навсегда... Так и гу- бернский Ставрополь — со всей его непостижимой стариной, шершавыми каменьями, монастырями и храмами, мифами и легендами, — ушел в историю, кажется, безвозвратно.
Нынешние ставропольцы уже не помнят тех преданий, не сказывают прежних сказок, не ищут кладов, не приходят в трепет от очарования древних тайн. И вовсе не потому, что очерствели их сердца. Но оттого только, что за блеском рекламных вывесок, за непроницаемыми стенами бетонных новостроек стали недоступны их взорам несметные сокровища дней минувших.

Проекция сакральных свойств звездного неба на дела повседневности превращала строящийся город в «священный талисман» для всей страны и всего народа. Символический перенос «звездного влияния» в архитектуру преображал саму сущность города. Превращаясь в объект сакрального действа, он становился средоточием духовной силы и магического влияния.
Теперь, когда некоторые тайны ставропольской архитектуры наконец раскрыты, нам придется задуматься: является ли градостроительство и в наши дни таким же осмысленным? Каким идеям подчинено сегодня возведение зданий и планирование новых улиц? Осталась ли во всем этом хоть толика былого мастерства и величия? Сохранили ли мы связь с тысячелетней традицией строителей Храмов и Пирамид, которая животворит всякую подлинную архитектуру? И если мы найдем в себе смелость признать, что эта связь по каким-то причинам была нарушена, то не стоит ли позаботиться о ее восстановлении для того, чтобы вернуть ставропольцам возможность видеть «свет, что проникает сквозь камни этого чудесного града»?