Улан Далай

Если мы смотрим на мир через призму негативных эмоций, то он кажется адом. Если мы настроены на любовь, тогда этот мир - рай.

Умерла бабушка, погиб отец. Я осознал, что люди не могут избежать рождения и смерти. Люди, которые дарят тебе счастье, люди, без которых нельзя жить, однажды оставляют тебя.

– Не знаю, – Чагдар старался собраться. – Музыка на меня так подействовала. Что за мелодию исполнял оркестр?
– Римский-Корсаков. «Садко». Ария индийского гостя.
– Товарищи Римский, Корсаков и Садко написали неземную музыку. Чуть не улетел, – честно признался Чагдар. – Спасибо, вовремя меня скинули.

– Я должен согласовать это с руководством, – заявил Чагдар. – Я не знаю, может ли коммунист играть Будду…

– Может, – твердо заверил Верховский. – Главное – передать отрицательное содержание образа в целях антипропаганды.

– Следовало бы побольше сортиров соорудить, – коротко заметил Абрамский. – Если соберется десять тысяч народа, как вы планируете, они же все окрестности загадят.

– Не будут калмыки под крышей надобности справлять, – объяснил Чагдар. – Они скорее от разрыва кишок умрут.

Чагдар почувствовал, что ему не хватает воздуха, расстегнул ворот френча. От нижней рубашки пахло Вовкой. Чагдар пригнул голову к груди и принялся глубоко вдыхать свое личное счастье…

– Партийных привлекайте для укрепления дисциплины, – предложил Чагдар. – Почему секретарь ячейки сейчас не с нами?
– Партячейка у нас всем скопом в бандиты подалась, – горестно признался председатель. – Присоединились к банде Гончарова из Куберле. А тоже ведь бывший партийный. После чистки обиделись на партию. Хорошо хоть своих не трогают, по чужим станицам рыщут.

– Это всё временные трудности, – с жаром возразил Чагдар. – Приходится идти на крутые меры, чтобы изменить сознание людей. Вот я же видел своими глазами, какую жизнь устроили американцы в коммуне. Всех бы наших туда – посмотреть.
Очир покачал головой:
– Не поможет. Мы – другие. Триста лет мы, бузавы, на Дону среди русских прожили, а все равно всё делаем по-своему.

– А ты понимаешь, что гонишь нас, вольных казаков, в крепостные?
– Ну, что вы, брат! Какие крепостные? Помещиков-то больше нет.
– Теперь твоя партия – помещица и царица. И у нее одна забота: как бы своих подданных прижать посильнее.

Если вы не будете доверять друг другу, если не будете относиться друг к другу так, как вы относитесь к своим кровным братьям, вас ждет жалкое существование, а может, и полная гибель. И тогда наш Калмыцкий район можно будет переименовать в Русско-немецкий, – закончил Чагдар.