Тошнота. Стена. Слова. Ставок больше нет

Я не ревную, я знаю, что она живой мертвец. Даже если бы она любила его всем сердцем, все равно это была бы любовь умершей.

Я не выбрал призвание, мне его навязали.

Я неустанно творю себя: я даритель и я же даяние.

Но здесь даже никого не убивают - за отсутствием убийц и жертв.

Трамвай, проходящий по вечерам мимо отеля "Прентания", не уносит ведь на своих стеклах отражения неоновых вывесок - на мгновение вспыхнув, он уходит прочь с темными стеклами.

Понедельник
Как я мог вчера написать эту дурацкую, напыщенную фразу: «Я был совсем один, но я шагал, словно вступающее в город войско»?

Удивительная сила искусства! От этого коротышки с писклявым голосом потомству не останется ничего, кроме грозного лица, величественного жеста и кровавых бычьих глаз. Студент, напуганный Коммуной, ничтожный и злобный депутат – все это унесла с собой смерть. Но президента «Клуба Друзей Порядка», глашатая Нравственных сил, обессмертила кисть Бордюрена.

Как приятно впадать в безнадёжное отчаяние, это дает право дуться на весь мир.

Ребенок - идол, которого они [родители] творят из своих разочарований.

Люди. Людей надо любить. Люди достойны восхищения. Сейчас меня вывернет на изнанку, и вдруг - вот она - Тошнота.