Чем мы занимались, пока вы учили нас жить

Учеба — это то, ради чего строят школы, ради чего загоняют в школы детей, ради чего их удерживают там насильно по десять-одиннадцать лет, а потом выпускают как ни в чем не бывало. Я выбирала следовать самому простому течению. Однако это течение выносило меня на мель компромиссов

Моя жизнь — это драка в буфете. Случайная, неловкая и агрессивная. Закончится, скорее всего, ничем.

Все советы делятся на две группы: те, которые полезны, и те, которые «будь собой».

Как все-таки мы все озлоблены, что ты с нами сделала, школа? Казарма о пяти днях в неделю, общество с тотальным контролем и без единого урока милосердия к ближнему. Будут потом удивляться: откуда, откуда в нас это все? Где корень злодейства — может быть, в детстве каждого из злодеев? В сотках, в азарте? В дефиците контроля? Нет — я отвечу. Взгляните на эти унылые стены, посмотрите под парты, обыщите тщательно гардероб и школьные туалеты. Здесь бродит дух ненависти.

Как по мне, ужасные новости: мне бы страшно хотелось еще при жизни стать окончательной, быть той же самой, какой я была в одиннадцатом классе, может, немного умнее. Но нет, я уже постепенно не та.

И это, конечно, тревожит, злит, давит — что в любой момент я могу снова себе изменить. Хорошо, что в моей жизни есть люди. Прекрасно, что они на меня не похожи.

Как и все нормальные дети, мы не осознавали себя внутри исторического процесса и в упор не замечали причинно-следственных связей. История — это прошлое. Мы — в настоящем.

Можно иметь ровно столько власти, сколько поместится у тебя в двух руках. Всю остальную власть будет держать в своих руках кто-то другой

Я знаю азарт противостояния, но также знаю, что враги часто находят общий язык в финальных сценах драматических фильмов. Мир и процветание, разве не этого мы все желали?
Но все пошло не так, как я представлял.

Внутри школы был свежий ремонт, стены были выкрашены в аккуратные цвета пастели, в туалетах не курили, в коридорах не били с размаху в нос. Полагалось носить какую-то форму… Это ли не признак элиты? Так я думала, но оказалось, что люди — люди везде.

— Почти абсолютная власть, — прервал Дошик, — развращает почти абсолютно.