The Women

Не тот мужчина. Не то время.

Это была не любовь, но что-то очень на нее похожее.

Жизнь коротка, а сожаления вечны.

Это называется страсть, Френки, она уничтожает принципы хороших девочек.

Неважно, где ты родилась, в какой семье выросла и в какого Бога веришь. Если ты здесь, ты с нами, а мы с тобой.

Слишком поздно для слов. Слишком поздно брать их назад.

Для влюбленной женщины у тебя самые грустные глаза, что я видел

тот ужас, который она видела здесь каждый день, заставил усомниться, что правила приличия вообще имеют какую-то ценность.

Просто держи его за руку. Иногда это все, что мы можем сделать.

Если бы я начала рассказывать вам о массовом потоке пострадавших, вы были бы в ужасе. Я в ужасе сейчас, но еще ужаснее то, что обычно я переношу это спокойно. Хотите узнать, как можно, увидев такое, продолжать дышать, есть, пить, смеяться и танцевать? Сама жизнь начинает казаться непристойным занятием, но, зная, какие жертвы приносят солдаты ради страны, ради нас всех, не жить ее, эту жизнь, кажется еще непристойнее.

...ребёнок, он всё меняет, приходится делать то, что правильно, а не то, что хочется.

Жизнь коротка, а сожаления вечны.

Может, мимолетное счастье — это все, что нам полагается? Счастье навек — слишком дохрена для мира, который катится в жопу.

Только не теряй головы.

В армии во всем была логика. Правила существовали не просто для галочки, они поддерживали порядок и дух товарищества. Вся система была устроена так, чтобы солдаты — мужчины и женщины — подчинялись уставу и работали в команде. Это могло спасти им жизнь. Быть частью целого, знать свое дело и без вопросов выполнять приказы — все это Фрэнки вполне устраивало.

На все их вопросы лишь тихое идет война, сэр, будто это все объясняет. Сказать наверняка почти невозможно.

Хорошие вещи, Фрэнсис, — вот что отличает приличную женщину.

— «Не спрашивай, что страна может сделать для тебя. Спроси, что ты можешь сделать для страны».

Фрэнки вздохнула. Они с Финли боготворили президента Кеннеди. Его слова много для них значили

Почему здесь почти нет женщин, а те, что есть, в свадебных платьях? — спросил Рай.

— Это ведь стена героев. Мы чтим память тех, кто служил своей стране
— Женщины тоже могут быть героями. — Он закурил.

Фрэнки рассмеялась.

— Что тут смешного?

Она повернулась к нему, вытирая слезы.

— Я... ну... ты же не думаешь...

— Думаю, — сказал он и посмотрел на нее так пристально, как не смотрел еще ни один мужчина. У нее перехватило дыхание. — Фрэнки, сейчас шестьдесят шестой год. Мир меняется.

- Что ж, Коннор, вот они, плоды твоего воспитания. Она выросла мечтательницей. Патриоткой.

Не всякая любовь — трагедия.