Вымирание — правило. Выживание — исключение.
Книга ровно о том же, что и Как мы стали людьми , но на ином техническом уровне. Если Мадлен Бёме – геолог, увлекшийся палеонтологией, то Том Хайэм – специалист по хитрым методам датирования. Нахождение на и даже порой за передним краем науки позволяет рассказывать о тех же артефактах несколько увлекательнее. Поэтому мы вновь услышим про неандертальцев, денисовцев, «хоббитов», человека прямоходящего и остальных. Да, автор, оказывается, раньше меня использовал метафору с Толкиеном и Средиземьем, какой удар со стороны классика.
Так как каждый исследователь старается рассказать о своем участии в эпохальном событии, мы услышим тот же рассказ, что в Неандертальце Паабо, но малость с другого ракурса. И пещера та, и люди те, но детали другие.
Если ты уже знаешь канву открытия денисовцев в Денисовой пещере, начинаешь интересоваться людьми и их взаимоотношениями. Нет, не древними, а современными. Хайэм много и комплиментарно пишет о российских коллегах, с которыми он и упомянутый Паабо работал до, во время и после открытия на кончике пера нового вида человека. Интересно, как дела с этим обстоят после 2022 года? И в свете разрыва связей, в том числе научных, и в свете присвоения Паабо Нобелевской премии. В той же «Науке и жизни» после этого события прозрачно намекали, что решение комитета странное – нашли-то эту косточку наши археологи, а академику Деревянко почему-то премию эту самую не дали, вернее, не дали совместно с Паабо. Это к тому, что если вы думаете, что исследование древних людей лишено политических коннотаций, вы сильно ошибаетесь.
Ладно, денисовцы и принесенные ими гены – это все интересно и хорошо, особенно в свете быстрого прогресса науки и постоянного усложнения гипотез. Но мне в который раз было странно интересно думать не о последних нескольких десятках тысяч лет, не о хитростях взаимодействия нашего вида с неандертальцами, денисовцами и прочими установленными и неустановленными гомининами, а о человеке прямоходящем, который заселил мир из Африки (но из Африки ли?) около полутора миллионов лет назад и, вероятно, просуществовал до встречи с нами (а потом, почему-то, исчез, но, боюсь, мы знаем причину). Как они чувствовали себя, это предыдущее человечество? Как они жили всю эту удивительную тьму времени? На фоне его долголетия все перипетии наших скрещиваний становятся мелкой возней. К тому же автор справедливо задается вопросом – корректно ли считать различными видами популяции, которые так легко гибридизируются без потери фертильности?
Автор уверен, что новые методы в палеонтологии открывают бескрайние горизонты. Такой энтузиазм и греет, и вызывает скепсис – как обычно, скоро мы упремся в очередную стену, взломать которую поможет очередная НТР, но пока идет экстенсивный рост, когда применение новых технологий позволяет уточнять, переоценивать, устанавливать новые связи и зависимости. В каком-то смысле только генетические исследования и позволили палентологии и палеоархеологии стать наукой, ведь красивые картинки а-ля Индиана Джонс привлекательны, но оценочные суждения дают очень уж большую разбежку ошибок. Что, конечно, не отменяет романтичности и привлекательности образов – джентльмены в поисках древних тайн. В лаборатории в спецкостюме менее романтично, чем в шляпе с кнутом, но это дело вкуса.
Меня завораживает сама возможность научного поиска, ворох гипотез, которые построены на нетвердой почве текущего знания, которые рушатся под давлением новых фактов и технологий, но косвенно производят эти самые новые факты и технологии, вызывая желание подтвердить или оспорить. Практически все, что автор написал в этой книге, вероятно, устарело до момента ее публикации, но это и прекрасно, это то самое бурное экстенсивное развитие, о котором мы говорили раньше. Больше знаний, больше ДНК из почвы, больше информации без костей. И больше удивительных находок! Если и есть что-то внушающее оптимизм в нас (особенно на мрачном фоне вымирания нам подобных и мегафауны), так это любопытство.
53 понравилось
